Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Топ 10
Белый вальс

Голос любви

Счастливы слышавшие его
Учительская газета, №28 от 9 июля 2019. Читать номер
Автор:

Не стоит сетовать, что в наш стремительный век оскудели нравы, притупились чувства. Хочу рассказать о настоящей любви, которая была, есть и будет.

– Произошло это в Ленинграде, когда готовили постановку моей оперы «Горцы» на сцене Малого оперного театра. Сначала я увидел в фойе портрет актрисы, поразившей меня своей красотой. Попытался даже достать фотографию, но не удалось, – вспоминает известный композитор, дважды лауреат Государственных премий РФ, народный артист России, автор государственного гимна Республики Дагестан Ширвани Чалаев. – В тот вечер в театре шла опера Родиона Щедрина «Не только любовь». И, когда услышал пение этой певицы, я буквально ошалел. Ни до, ни после этого я не слышал голоса красивее этого. Оказывается, Родион Константинович ей одной передал почти все женские партии оперы. Видимо, уникальность голоса певицы побудила выдающегося композитора на такое решение.
На мой вопрос: «Кто это такая?» главный дирижер Павел Бубельников игриво спросил: «Что, втюрился? Не скажу, кто она. Только знай, она не замужем». При прощании с коллективом Малого оперного театра я пригласил всех приехать в Дагестан. Вернулся домой. Жил своей жизнью, а она была насыщенной, ибо в те годы работал деканом музыкального факультета Дагестанского государственного педагогического института.
В один из дней с бочонками чудного вина из Мамедкала я и мои односельчане возвращались в Махачкалу. И тогда мой брат Алил сообщил: «Твои приехали». Спустились на берег Каспия, и вижу среди артистов Ленинградского Малого оперного театра ту самую певицу. Мы поприветствовали всех и стали угощать вином.
Лунный вечер. Морская гладь… Рядом со мной она – Нина Григоренко, прима театра. Все стали петь. Пела и она. Спел и я тоже. И вдруг Нина встала, при всех поцеловала меня: «Господи, как ты поешь! Откуда это?»
Здесь надо сказать, что все, кто слушал пение Ширвани, испытывали настоящее потрясение. На одном из музыкальных фестивалей в Италии после его выступления вокалисты отказались выходить на сцену, фестиваль продолжился на следующий день, никто не хотел конкурировать с голосом самой природы, самой земли. «Это больше, чем искусство», – писала тогда иностранная пресса.
В тот вечер взволнованный встречей Ширвани пошел к морю. Когда брат и Нина нашли его и Нина собралась подойти, Алил произнес: «Нина! Не трогай Ширвани! Он слушает море!» На следующий день артисты выступили по дагестанскому радио и уехали домой.
– Позже Нина призналась, что была тогда в слезах от того, что я повел себя с ней отчужденно. А на самом деле я не знал, куда деваться от стыда, из-за того что мы целовались в тот первый наш вечер, – вспоминает Ширвани. – Прошел с той встречи еще год, и я поехал в Ленинград. Разыскал домашний телефон Нины Александровны Григоренко. Звоню… Поднимает трубку ее мама Татьяна Евгеньевна. На звонок ответила мягко: «Нинок сегодня в театре играет Кармен. Заканчивает поздно. Звоните позже».
Около 12 часов ночи звоню. Подошла сама Нина.
– Алло, Нина!
– Да?
– Это Ширвани.
Крик изумления был такой, что я даже испугался за нее.
– Ты где? Откуда?
– Я в «Астории». Ты смогла бы прийти в гостиницу?
– Поздно же (пауза). Хорошо. Только сниму грим и постараюсь прийти!
Заказал ужин на двоих в номер. И мы всю ночь беседовали, так и не дотронулись до еды. При этом я не сделал попытки даже прикоснуться к Нине. В тот вечер я говорил о многом, но больше всего о своем отце и матери. А было что рассказать.
Вспоминаю, как спросил однажды маму о том, встречалась ли она с отцом до свадьбы:
– Ширвани, сынок, я боялась твоего отца, – услышал в ответ. – Моя старшая сестра была его невестой, но ее выдали за другого человека из нашего рода, чтобы осиротевшие дети не оказались на попечении другой женщины. Зная горячий характер твоего отца, пришлось в течение долгого времени оберегать сестру всякий раз, когда она выходила из дома. И тогда один мудрый сельчанин сказал отцу: «Угомонись, у них же есть еще вторая, младшая, сестра! Пойди в хутор и познакомься!» Меня предупредили, что он может прийти. Я была наслышана о его горячности. Боялась. Он пришел, я молча подала ему хлеб и густую простоквашу со сливками. Он молча ел, собирая в ладони крошки хлеба. Мне это понравилось. После этого произнес единственную фразу: «Ну что, пойти мне телят попасти?» Я ответила: «Поступай как хочешь». Вот и все наши разговоры до свадьбы.
Тогда я заметил маме, что мы все свои слова тратим до свадьбы и потом не знаем, что говорить.
Запомнились на всю жизнь слова матери: «Ширвани, сын мой! Если бы твой отец с киркой в руках ломал наш дом, то и тогда я не спросила бы его, зачем он это делает, а стала бы помогать ему. Столь велики были мои доверие и любовь к нему». У поэтессы Миясат Муслимовой есть проникновенные строки:

Любовь в горах не знала многих
слов,
Была ли от того она другою?
Любовь не знала, что она любовь,
Когда отец твой встретился
со мною…

…За беседой незаметно наступило утро, я заказал такси, и Нина уехала домой. Одет был я в тот вечер в рубашку в красный горошек. Позже Нина попросила эту рубашку, и дома она часто любила ходить в ней в память о той нашей встрече. Нина говорила, что это был самый счастливый вечер в ее жизни.
Нина происходила из очень древнего и славного рода. Дед ее, Евгений, был генерал-губернатором Полтавской губернии, его жена, Ольга Николаевна, слыла одаренной оперной певицей, училась в Италии. Однако муж сказал, что ему нужна жена, а не певица. Впоследствии он возглавил военное учебное заведение в городе Солоники в Греции. Были еще два брата, оба генералы. А матери Татьяне Евгеньевне пришлось сменить свою фамилию на фамилию Григоренко. Как дочь бывшего генерала царской армии ее не допускали до экзаменов в вуз. Она вышла замуж за простого человека. Отец Нины Александр Григоренко был весельчак, балагур с красивым сильным голосом, и Нина в наследство от отца получила прекрасный голос.
Когда Нина сказала маме, что хочет выйти замуж за кавказца, мать Нины была в шоке, потому что одна из сестер была замужем за кавказцем, и тот в порыве патологической ревности лишил ее жизни. Но Нина сумела убедить мать, что Ширвани человек другого типа – окончил Московскую консерваторию, композитор, в творческих отношениях с Шостаковичем, Тищенко.
После ухода из ленинградского театра Нина работала в Дагестанской филармонии. Если бы не союз с Ширвани, она бы пела в лучших театрах Москвы.
Так началась жизнь в браке, продлившаяся в течение сорока лет, наполненная творчеством, счастьем и глубоким пониманием друг друга.
– Поехали как-то мы с Ниной по довольно опасной и долгой Военно-Грузинской дороге в Тбилиси, – вспоминает Ширвани. – Нам предстояло записать мою музыку на стихи незабвенного поэта Батырая в переводах Эффенди Капиева и Натальи Капиевой. Я играл, а Нина пела: «Да не встретится любовь там, где быть ей не дано…»
Директор студии недоумевал, расспрашивал нас: «Вы точно не из Москвы?» Ему было трудно поверить в столь высокий уровень исполнительского мастерства композитора и певицы. А обращаясь к Нине, он сделал особый акцент: «Неужели и вы тоже из Дагестана? Завидую дагестанцам».
Я его понимаю. Однажды я позвонил из Минеральных Вод Нине и сообщил, что вылетаю в 14.00, просил ждать меня перед Оперным театром, у памятника Пушкину. Однако вылет отложили. Звонить более я не мог, а послать срочную телеграмму не догадался. По прилете в аэропорт я нанял такси и просил водителя ехать как можно быстрее, объяснил ситуацию. Водитель не поверил, что меня будут ждать, ведь было уже около 5 утра. Договорились с ним, если Нина ждет, то он меня везет бесплатно, а если ее нет у памятника, то я плачу в двойном размере. Приехали в город, перед театром не вижу у памятника Нину, водитель ехидничает: «Ну вот, видишь, Пушкин стоит без Натальи Николаевны». Я попросил его подождать, вышел из такси и пошел пешком, было темно, стоял ноябрь. Вижу силуэт на скамейке невдалеке. Подхожу. Нина уткнулась головой в воротник пальто и спит. Дотронулся. Она вскакивает и извиняется, что заснула. Вместе с ней сели в такси. А водитель без устали повторяет: «Неужели такие женщины бывают? Не поверил бы никогда и никому, если бы сам не стал свидетелем».
Мы пригласили водителя пойти с нами домой, посидели. Потом проводил его до машины и заплатил даже больше, чем обещал. Он отказывался, но я был настойчив, таксист не переставал восхищаться и выражать свое удивление.
Как-то мы ехали в Кисловодск на концерт. Нина отдыхала на второй полке и при торможении упала и ударилась грудью. Долго болела, а через некоторое время у нее диагностировали опухоль. Оперировали. Провели химиотерапию. Лечилась, было временное улучшение, но, увы…
Она просила: «Ширвани, похорони меня на твоей родине. Хочу быть и в той жизни рядом с тобой…» Хоронили мы Нину на Махачкалинском кладбище в присутствии многих моих родственников и друзей.
И после я поблагодарил всех и сказал: «Не думайте, что поют только тогда, когда на сердце хорошо. Поют и тогда, когда сердце разрывается от боли. Простите меня, я сейчас спою». Женщины плакали, а мужчины слушали, склонив головы.
А закончить рассказ о любви мне хочется стихотворением Мариян Шейховой «Памяти Нины Григоренко-Чалаевой»:

Под небом синее, чем смальта,
Наброшенной шалью томима,
Разбей своим дивным контральто
Его одиночество, Нина.
Пусть голос чарующе-дивный,
Далекий, как в небе огни,
Прольется божественным ливнем
Над черной тоской Ширвани.
Безмерность российской равнины,
Бескрайность кавказских хребтов
Не вашей любовью ль хранимы,
Не вами ль хранится любовь?..

Москва

Читайте также
Комментарии


Выбор дня UG.RU
Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt