Я не воевал. Не видел врага, посягнувшего на жизнь и свободу моих близких, на мои жизнь и свободу. Люди, прошедшие гибельными дорогами войны, наверное, могут сказать, что мне повезло. Да, я не нюхал боевого пороха, потому что родился спустя двенадцать лет после Великой Отечественной войны. Но если бы вы, друзья, знали, как часто я вижу эту войну не наяву, во сне! Причем, как правило, повторяется один и тот же сон: партизанский отряд, густые, непроходимые леса и болота, где-то рядом окопались фашисты, и вот тогда у меня в руках оказывается автомат Калашникова. Завязывается перестрелка, и меня обычно убивают. Мне страшно, и, лихорадочно просыпаясь, я начинаю шептать: “Нет, это неправда! Это сон! Сон!” Наконец открываю глаза: “Какое счастье, что ужас войны мне приснился”. Я знаю, что названную символику можно разгадать при помощи Фрейда, его толкований снов и сновидений. Вероятно, многое совпадет. Однако, несмотря на Фрейда и его толкования, я задумываюсь о других вещах. Может быть, ошибаюсь, но мне представляется, что память о войне передается по каким-то невидимым, но непременно существующим ветвям генетической моей родословной…

Мой дед воевал на фронтах Великой Отечественной. Он не любил фильмы о войне. Вероятно, в тех адских переделках, где он побывал за четыре года, было куда страшнее, чем в кино. Как фронтовика его можно понять – много в кинематографе о войне наивного, чересчур упрощенного. Я только раз помню деда, потрясенного увиденным на экране. Тогда он посмотрел художественно-публицистический фильм “Обыкновенный фашизм”, поставленный в 1965 году на киностудии “Мосфильм” режиссером Михаилом Роммом. Оказывается, этот фильм, приуроченный к 20-летию Победы нашего народа в Великой Отечественной войне, не хотели выпускать на экраны. Вот ведь какой парадокс: чиновники от киноискусства боялись не детских фантастических, полусказочных снов о войне, они испугались правды о фашизме, о жестокости, о ненависти его к людям, которая доносилась с экрана не только в художественных кадрах, но главным образом в документальных.

Мы в последнее время задаемся вопросом: откуда в сегодняшних школьниках столько равнодушия и цинизма, пренебрежения к памяти тех, кто навсегда остался на полях сражений, свастика на черных костюмах молодчиков? Откуда фашизм в России, в стране, которая на войне потеряла неслыханное число людей? Эта чернуха возвращается в нашу жизнь не без помощи тех бывших бюрократов-запретителей и их нынешних последователей, всегда боящихся правды, в том числе и художественной. Им ведь победу подавай, как в сказке о Змее-Горыныче. Махнул добрый молодец один раз гигантским мечом в могучей руке – нет одной головы, махнул другой – вторая покатилась, третий шарахнул – последняя голова отвалилась. Так только в сказке и бывает! А на самом деле…

Мне сейчас вспомнились строчки талантливого писателя и газетчика Ильи Эренбурга, написанные им в годы войны. У него есть такие слова: “Мы ненавидим фашистов не только за то, что они жгут наши города и села, за то, что они убивают наших стариков, женщин и детей, мы ненавидим фашистов прежде всего за то, что сами вынуждены их убивать…” Страшная наука ненависти миролюбивого народа. К ней вовремя не прислушались и не присмотрелись.

В первый год Великой Отечественной войны киноначальники требовали от создателей фильмов показывать фашистов обязательно уродливыми, дикарями во внешнем облике и подлыми мелкими трусами, когда дело касалось кадров, где им навстречу шли доблестные и бесстрашные наши войска. Где теперь эти фильмы? Пылятся на полках Госфильмофонда. Они и с исторической точки зрения не выдерживают никакой критики, потому что в тех агитках нет ни капельки правды – никакой: ни художественной, ни документальной.

Однако в День Победы у нас с вами будет возможность посмотреть фильмы о войне, за которые не будет стыдно и фронтовикам, – “Белорусский вокзал”, “Щит и меч”, “А зори здесь тихие…”, “Военно-полевой роман”, “Сильные духом”, “В бой идут одни старики”, а еще – “Обыкновенный фашизм”. После этого фильма не бойтесь, что вы увидите страшные сны. Смерть на войне куда страшнее…

Валерий ЕРМОЛОВ