search
main
Топ 10
ЕГЭ досрочно: стало известно, сколько человек будут сдавать экзамен этой весной Рособрнадзору поручен анализ бюрократической нагрузки на педагогов Госнаграды и сертификаты на полмиллиона рублей вручили костромским учителям Педагогические династии чествовали в Мордовии на открытии Года педагога и наставника Чем отличается детская школа искусств, которую Владимир Путин открыл в Херсонесе Главный редактор сетевого издания «Учительская газета» вручил спецприз конкурса «Педагоги года Москвы» Утвержден состав оргкомитета Всероссийского конкурса «Первый учитель» Российские школьники начали изучать языки народов Африки, чего не было даже в СССР Авторами лучших посланий учителю стали чиновник, методист, директор школы и писательница Сердце отдают детям: в Москве назвали имена лучших педагогов дополнительного образования Молодые педагоги ЯНАО смогут получить 600 тысяч рублей В Казани проходит финал всероссийской олимпиады школьников по искусству Анатолий Вассерман рассказал студентам СКФУ, как запомнить большие объемы информации В 2022 году более 5 тысяч белгородских учителей подали заявление на аттестацию онлайн Смешанное или гибридное образование: о современных формах обучения рассказали в РАО Год счастливого детства стартовал в Чувашии Секреты скорочтения: топ-10 упражнений для развития навыков НКПТиУ возглавил рейтинг государственных колледжей в Ростовской области В России изменится механизм распределения бюджетных мест в вузах Учителем года в Краснодарском крае стала выпускница Кубанского госуниверситета
0

Все лучшее в этом лучшем из миров . Школа будущего

Победитель Всероссийского конкурса «Учитель года -2007», выпускница математического факультета МПГУ, учитель математики школы №2030 Анна Мехед работает не просто в школе, а в образовательном учреждении, которое стало базовым в московском проекте «Школа будущего». Иными словами, какую модель отработает эта школа, такой и будет в будущем столичная система образования. Какой учитель нужен для такой школы, какие качества станут для него определяющими? На эти и другие вопросы Анна Григорьевна МЕХЕД согласилась ответить сразу, потому что задает их сама себе, может быть, не каждый день, но все же очень часто.

– Анна Григорьевна, с журналистами вы обычно встречаетесь на знаковом месте – у памятника Ленину на Октябрьской площади.

– Это недалеко от моего дома, к тому же я в этом вижу причудливое совпадение: закончила Педуниверситет имени Владимира Ильича Ленина.

– Вы поступили туда сразу после окончания школы?

– Нет, год проработала в книгохранилище в научной библиотеке имени М.Горького в МГУ. Причина довольно проста: поступала на экономический факультет и не добрала полбалла.

-Почему на экономический, ведь вашу судьбу все связывают исключительно с математикой и ничем другим?

– Дело в том, что я поступала на специальность «Экономическая кибернетика», меня интересовала именно кибернетика, а в то время было всего два отделения. Одно – в Плехановке, но этот вуз мне совсем не нравился, другое – на экономическом факультете МГУ.

– А что произошло потом, почему экономическому факультету МГУ вы предпочли математический тогдашнего МГПИ? Если вы рискнули поступать в МГУ, наверное. математическая подготовка все же была хорошей?

Подготовка и в самом деле была хорошей, но, если честно, любой технический вуз меня не интересовал, становиться инженером мне совершенно не хотелось. Из всего, что было, педагогический вуз в конце концов стал самым приемлемым из тогдашних моих интересов. Почему Ленинский пединститут был избран? Во-первых, он тогда очень высоко котировался, он и сейчас, на мой взгляд, котируется выше из всех педагогических вузов (московские городские вузы при этом – выношу за скобку – они уникальные, сравнению не подлежат). Он считается лучшим. В мои времена там работали очень хорошие преподаватели, деканом был нынешний ректор Виктор Леонидович Матросов, учиться там был безумно интересно.

– Многие ли ваши одногруппники пошли работать в школу?

– Процентов 70. Мы же заканчивали тогда, когда было обязательное распределение и нужно было отработать по направлению три года. Поэтому все, кто не сидел с детьми, работали в школе. Потом, конечно, кто-то ушел, но уйти на самом деле было довольно тяжело, ведь за три года очень сильно привыкали к школе. Я, например, не смогла, очень привыкла к школе и к детям. Знаете, это ведь большая ответственность, когда берешь детей. Мне дали сразу взрослых детей, и их нужно было выпустить. Я никогда не работала в одной параллели, минимум их было две. То есть нужно было выпустить маленьких, пока выпускаешь маленьких, подрастают другие, и процесс становится бесконечным. Тут начинаешь испытывать определенное чувство ответственности, чувство долга, которое как раз и научило меня работать в школе.

– Каким нынче должен быть учитель? Кто в нем должен быть главным – учитель-предметник или учитель-воспитатель? С одной стороны, ведь математика – наука, не терпящая примитива, а с другой, не все дети будут математиками, не всем она пригодится. Как тут найти компромисс?

– Школьный учитель сам должен знать школьный курс математики абсолютно. Сейчас требования времени таковы, что учитель должен знать математику еще и в объеме двух курсов технического вуза, ведь каждый вуз теперь требует определенных навыков в знании того предмета, который там будут преподавать. Что касается детей, которые приемлют или не приемлют математические знания, то тут вопрос к педагогу. Можно знать предмет, но не уметь объяснить ребенку, не уметь его преподать. Можно знать предмет не очень хорошо, но при том объяснять так, что привьешь интерес не только к тем разделам, которые сам хорошо знаешь, и дети потом будут сами искать пути решения, способы ответа на вопрос, который их заинтересует. То есть нельзя разделять задачи учителя, они существуют в комплексе. И не нужно разделять детей, которые приемлют или не приемлют математику, нужно работать так, чтобы твой предмет был им интересен.

– И все же, как быть с гуманитариями? Недавно я была на телепередаче, где одиннадцатиклассница посетовала: она хочет поступать на философский факультет, но приходится учить математику, которая, по ее мнению, не понадобится в будущем.

– Если бы я могла, то сказала бы ей: ты абсолютно неправа, математика та же логика, которая необходима и любому философу, и любому гуманитарию. Ведь это умение грамотно рассуждать и грамотно строить доказательства, отстаивать свое мнение. Думаю, гуманитариев не нужно уговаривать изучать математику, нужно просто сделать так, чтобы математика была им понятна. Очень многие считают, что они гуманитарии, потому что в какой-то момент перестают что-то понимать в математике. Второй вариант – это идет от родителей, которые вдруг начинают считать, что их ребенку не нужно заниматься математикой. Отчасти это происходит потому, что родители в школе тоже в какой-то момент что-то перестали понимать и выработали неприятие к этому предмету.

– А еще есть стойкое мнение, что математики в школе – некие сухари.

– Абсолютно с этим не согласна, не знаю ни одного сухаря-математика. Все случается, конечно, но разве литераторы не бывают сухими, неэмоциональными, душевно замкнутыми? В любом предмете так бывает, ведь учителя – люди, а люди, как известно, встречаются разные.

– А какие учителя собрались нынче в вашей школе – «Школе будущего»? Говорят, у вас работают исключительно победители и лауреаты конкурса «Учитель года»?

– На московском конкурсе в пятерку лауреатов вошли учителя из разных округов. Конечно, сманивать их на работу в нашу школу трудно. Но вот тех учителей, которые вошли в пятерку лучших на окружном конкурсе в ЦАО, кроме Анны Почепаевой, я смогла уговорить. Да и Анна, думаю, в конце концов к нам придет. Я очень хотела, чтобы все они работали в этой школе. Поэтому теперь в нашем педагогическом коллективе есть Марина Иванова, Оксана Пшеничная, Игорь Толкачев, Татьяна Хасянова. Я им рассказывала о том, как интересно делать что-то новое и пытаться реализовать это на практике. Все мои коллеги – очень интересные люди. Недавно Татьяна Хасянова давала открытый урок, все были в восторге, потому что это было очень интересно. А ведь Хасянова преподает химию, предмет, который обычно не очень привлекает детей. Теперь это предмет, уроки по которому пропустить просто нельзя.

– Несколько лет назад Любовь Петровна Кезина хотела создать школу, в которой бы работали только учителя года. К сожалению, тогда это не получилось. Но все говорили, что такие творческие и самобытные учителя не смогут работать в коллективе, где собраны одни «педагогические звезды». Дескать, у каждого свои амбиции, свои претензии, и это помешает. Как работают «звезды» у вас в коллективе?

– У нас же необычная школа. Во-первых, мы действительно ищем свой путь, и любая идея в любом направлении, которую, предположим, выдаст каждый конкурсант, может стать интересной для перспективы развития школы. А то, что они не могут работать в команде, неправда. Все они очень хорошие люди, и у нас работает именно команда, иначе мы ничего не сделаем, так как вне команды каждый будет тянуть одеяло на себя.

– А что такое «командный принцип» в школе, в педагогическом коллективе?

– Это когда есть интересная идея, но ее невозможно реализовать одному. Мы ведь баллотируемся как «Школа будущего», заявили такую модель и ждем, когда нас действительно такой школой признают. Эту идею можно реализовывать только всем коллективом. Если кто-то один начнет что-то делать, а остальные не поддержат, не разовьют, ничего не получится. Тот же метод проектов или способы восприятия знаний просто рухнут.

– Метод проектов есть нынче во многих московских школах. Используются различные формы работы, которые разрабатывают инновационные школы. В какой мере все новое должно соединиться, чтобы школа стала Школой будущего?

– Она может стать таковой, прежде всего опираясь исключительно на традиционные вещи. Ведь у нас есть опыт советской и российской школы, образование в нашей стране всегда было хорошим. Мы теперь пытаемся найти, что должно быть сверх этого. Я думаю, что это «сверх» не будет тяготеть к каким-то зарубежным школьным моделям. У нас своя почва, у нас свой менталитет, у нас другие дети. Один пример: в нашей школе поставили открытую образовательную среду, дети могут работать с разным оборудованием и приборами, постигая законы физики, механики и так далее. Немцы привезли пружину длиной метров 10, диаметром в полметра. Она стоит в коридоре, дети могут подойти, покрутить ручку, создавая некие колебательные движения и изучая на практике закон Гука и то, как создаются продольные и поперечные волны. Ручку нужно крутить по часовой стрелке, и во всем мире дети так ее и крутят. Наши – против часовой стрелки, они хотят посмотреть, что будет, если крутить ручку так.

– Сейчас вы набрали в коллектив талантливых и творческих педагогов. Но пройдет немного времени, и вам все равно придется принимать молодых учителей. По какому принципу вы будете их отбирать или даже заказывать педвузу: нам нужен такой-то учитель. Что будет перечислено в таком заказе?

– Мне кажется, тут нужен порядочный, ответственный человек. В остальном трудно сказать, хороший это учитель или нет. Его нужно осмотреть в действии. Наша профессия – из той категории, когда ничего нельзя определить по словам и словами. Необходимо посмотреть и оценить отношение детей к учителю, учителя – к детям, то, как он дает свой предмет, как он знает свой предмет. Образ учителя настолько многокомпонентный, что можно долго говорить, каким должен быть учитель, и все равно всего не назвать, не определить.

– Если бы сейчас снова поступали в вуз, какой бы выбрали?

– Знаете, я бы, наверное, снова выбрала МПГУ, потому что не жалею ни о чем, что было в моей жизни. Все меня устраивает, вот только учиться нужно постоянно, для учителя так: год пропустил и уже отстал. С высоты своих

42 прожитых лет я понимаю: все, что делалось, как говорится, «все лучшее в этом лучшем из миров».

Оценить:
Читайте также
Комментарии

Реклама на сайте