В кругосветке на «Крузенштерне»

Максим БУКИН. Военно-морской инженерный институт. Факультет паросиловых и газотурбинных установок.

– Опыт, который я приобрел на «Крузенштерне», – уникален. Такой практики на других кораблях просто нет.

Что касается моих впечатлений, связанных с практикой, несомненно, это – посещения военно-морских заведений Германии и Португалии, куда нас водили на экскурсии представители военного атташата.

Поразили условия для учебы: четырехместные кубрики с санузлом, вместо казарменного, как у нас, проживания. Компьютер, Интернет. Учись, не хочу. Компьютерные имитаторы для отработки навыков самых последних образцов и моделей. Да и плавательская практика у них гораздо продолжительней, чем у нас. Честно говоря, завидно. Но при всем этом там не чувствуется настоящей военно-морской дисциплины.

Антон ЮРИН. Калининградский военно-морской институт имени Ф.Ф. Ушакова. Факультет зенитно-ракетного вооружения надводных кораблей.

– По моей будущей специальности, конечно же, на «Крузенштерне» ничего нет. И тем не менее практика дала мне очень многое. Ребята уже говорили про заходы в инпорты. Да, посмотрели, сделали выводы. У них там все по-другому. Оборудование на высшем уровне. Забота о курсантах тоже. И все же чувствуется какая-то «тепличность». У нас более сурово и неприхотливо.

На самом «Крузенштерне» – знакомство с такелажем, парусным вооружением, еще больше развило любовь к морю. Укрепилось стремление стать настоящим военно-морским офицером.

Паруса для ВМФ

Немалая часть зарубежных парусников (от американского «Игл» и германского «Гор Фок» до португальского «Сагриш») находятся в ведении ВМС. Логичен вопрос: нужна ли курсантам наших военно-морских учебных заведений подобная практика? Необходимы ли учебные парусные суда российским ВМФ?

Антон ПАПШЕВ: Большинство мальчишек приводит в училища ВМФ романтика. А прекрасная практика на паруснике – что еще лучше может эту романтику закрепить?! Сначала романтика, и уж потом – профессиональное обучение. Тогда курсант, и как моряк, и как специалист, будет подготовлен гораздо серьезнее. Это, во-первых.

Во-вторых, лучше осознаешь и сохраняешь в памяти, душе славные героические традиции русских моряков. Ведь наш флот начинался с парусных судов, с ними связаны имена многих великих первооткрывателей и флотоводцев, которым гордились, гордятся и будут гордиться поколения россиян. Это ли не лучшее патриотическое воспитание – нести по морям и океанам Андреевский флаг?

Поэтому я считаю, что хорошо бы иметь небольшое двухмачтовое парусное судно в каждом военно-морском училище страны. Или небольшую флотилию учебных парусников ВМФ.

Понимаю, что это в лучшем случае неблизкая перспектива. А пока, думаю, необходимо в каждый рейс «Крузенштерна», «Мира» и других включать группы курсантов военно-морских училищ. Уверен, такой подход себя оправдает.

Артем НИКОНОВ: Я согласен, что вначале, на втором – третьем курсе, курсант должен получить общие знания о морской практике. Их-то как раз в наших училищах и не хватает. Но лучшей практики, чем на парусных судах, нет. А вот в той же Германии, например, курсант не может стать офицером до тех пор, пока не пройдет практику на паруснике. Поэтому на оба поставленных вопроса у меня положительный ответ. И практика, и парусные суда для более качественной подготовки курсантов военно-морских училищ нужны.

Денис ДНОВ: Парусники для ВМФ нужны. Конечно же, побывать и тем более пройти практику на таком легендарном барке – и честь, и престиж. Но при всем этом «Крузенштерн» – судно сугубо гражданское. На нем не введешь ни военный распорядок, ни четкое военное воспитание. А они в нашей будущей службе необходимы.

И еще один момент. Парусные суда – непременные участники разного рода регат и фестивалей, на которых можно пообщаться с курсантами других стран. Это и интересно, и полезно. Хотя бы в том плане, что быстро научишься представлять свою Родину за рубежом.

Максим БУКИН: Участие курсантов военно-морских училищ в парусных праздниках и регатах, кроме всего прочего, подтолкнуло бы их к более тщательному изучению иностранных языков, которые у нас, особенно на младших курсах, преподаются недостаточно глубоко. Ведь настоящему профессионалу, особенно военному, нужен не только разговорный язык. Нужно в совершенстве владеть специальной терминологией, включая идиоматический словарный жаргон, изучать зарубежную литературу, научные методы, изыскания, касающиеся нашей морской профессии.

Ну и, конечно же, нельзя забывать о коллективизме. Такой сплоченности, как на паруснике, наверное, нигде больше нет. А умение работать и жить в тесном дружном коллективе для военного моряка – дело первостепенное.

В общем, если бы была возможность иметь в училищах пусть небольшие парусные суда – было бы здорово.

Антон ЮРИН: Я полностью согласен с тем, что сказано. Учебные парусники для Военно-Морского Флота нужны. И я уверен, что рано или поздно их построят. Лучше, конечно, если рано.

Ведь парусные суда – не только история и славные традиции наших предков. Это еще и патриотизм, коллективизм и высочайший профессионализм. Эти качества, среди прочего, нам преподал экипаж «Крузенштерна» – от капитана Олега Константиновича Седова до боцмана второго грота (мачты, на которой работали мы) Михаила Александровича Привалова, штурманов, радиоэлектронщиков, механиков, матросов.

Всем им от нас, курсантов военно-морских училищ – участников первого этапа кругосветного плавания, большая искренняя благодарность. Успехов им и 7 футов под килем!

* * *

Насколько спорны суждения будущих офицеров флота, судить не мне. Знаю только, что в своем мнении о необходимости строительства парусных судов для ВМФ России, военно-патриотических клубов юных моряков они не одиноки. Возглавляющий региональную общественную организацию «Молодежная Морская Лига» капитан 3-го ранга запаса Сергей Вьюгин давно и весьма активно пропагандирует эту идею. Пока, к сожалению, без особого результата. Но нельзя забывать, что за малым всегда стоит большое.

Владимир КИРЮХИН, Андрей ГАВРИЛЕНКО