Уроки в школе гениев

В своем новом фильме «Боль и слава» Педро Альмодовар вопреки собственным традициям не препарирует мир женщин, а показывает мужчину в тисках жизненного и творческого кризиса. Убедительность и яркость истории не вызывают сомнений в том, что мастер писал ее с себя. Хотя Антонио Бандерас, исполнивший главную роль, заявлял, что не уверен, точно ли это о его друге Педро.

Как бы то ни было, это одна из лучших работ Альмодовара за последние несколько лет. На недавно завершившемся 72‑м фестивале в Каннах она получила восторженные отзывы критиков и публики, Антонио Бандерас был удостоен Золотой пальмовой ветви за воплощение образа талантливого кинорежиссера Сальвадора Малло.
Сальвадор, которому уже за 50, увы, не может похвастаться хорошим здоровьем. У него целый букет недугов (мигрень, боли в спине, спазмы в горле), но мучительнее всего хворь, о которой не расскажешь докторам, – творческое бесплодие.
Да, Малло не пишет сценарии, не садится в режиссерское кресло, а поводом для его встречи с поклонниками становится показ фильма, снятого им больше 30 лет назад. Этот ретросеанс устраивает его подруга – верный товарищ Мерседес (Нора Навас), она же советует пригласить актера Альберто Креспо (Асьер Эчеандиа), сыгравшего в картине главную роль.
Сальвадору трудно последовать этой здравой рекомендации, потому что на съемках он часто ссорился с Альберто (тот употреблял тяжелые наркотики, и это сказывалось на работе), на премьере поскандалил и после не общался с ним три десятка лет. Однако Малло все-таки делает шаг к примирению, который повлечет за собой поток удивительных событий, в итоге становящихся и главным лекарством для организма, и двигателем нового творческого процесса.
На протяжении всей истории главный герой отдается воспоминаниям о детстве. В одном флешбэке он играет рядом с мамой (Пенелопа Крус), одновременно слушает песни ее подруг, занятых на реке стиркой. В другом – радостно бегает по убогой землянке, жилищу, которое его отец (Рауль Аревало) смог найти при переезде в одну из валенсийских провинций. В третьем – с важным видом обучает неграмотного, но очень симпатичного соседа-штукатура чтению и письму. Поначалу в этот призрачный мир прошлого Малло уходит, для того чтобы отвлечься от боли. Потом эти услужливо подброшенные памятью картинки станут чем-то большим, они словно притянут давно забытых людей и предметы, которые напомнят и о первом влечении, и о настоящей любви, и о ранящих, но вместе с тем и возвышающих страданиях.
Детство в фильме – солнечный мир, в котором можно много и звонко петь и не испытывать мук от того, что уроки музыки вытеснили из расписания такие важные предметы, как, например, анатомия и география. (Сальвадор признается, что он выучил их позже: мир познал, разъезжая по странам с фильмами, то есть благодаря славе, а устройство организма – посредством недугов, неутихающей боли.) В детстве ты не мучаешься мыслями, что не оправдаешь родительских надежд, ты просто любишь двоих самых близких людей. Воспоминания о золотой поре помогают понять истоки боли, вырваться из замкнутого круга, когда не работаешь из-за болезни, а болеешь из-за безделья, а потом вернуться к радости творчества.
В «Боли и славе» Альмодовар не изменяет себе в эстетике, яркости и при этом гармоничности цветовой палитры. Пожалуй, он единственный, у кого соседство в кадре насыщенных желтого и красного, синего и зеленого, алого и изумрудного не оборачивается колористической агрессией, не становится испытанием для наших глаз. Как и во многих других фильмах режиссера, некоторые герои этой картины сексуально и гендерно амбивалентны, но излюбленных финтов «был мужчиной – стал женщиной» нет, здесь меньше гротеска и больше эротической приглушенности.
Особое удовольствие – неподражаемая фирменная ирония мастера, звучащая в диалогах, а визуально выраженная, например, в некотором огламуривании образа соседа-пролетария.
Ну и, конечно же, главный магнит фильма – центральный актер. Тут напрашиваются слова, что не Бандерас сыграл Сальвадора, а скорее Малло принял облик Антонио. Герою веришь с первой же минуты, не сомневаешься, что ему в начале повествования тяжело, стыдно, а потом радостно и хорошо от прикосновения простой истины: рядом со славой всегда ходит боль, но, если постараться, ее можно сделать источником нового триумфа.