Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Факультатив

«У вас неверное представление о Пушкине…»

Поиски отвергнутого портрета
Учительская газета, №43 от 25 января 2021. Читать номер
Автор:

Художник Марк Чаусовский понял, что ни один из знаменитых пушкинских портретов не отра­зил внутреннего мира поэта. В них не хватает души. Он знал каждую строчку его стихотворений. Прочитал все, что пушкиноведение накопило к тому времени, и представление его о поэте странным образом отличалось от привычных изображений.

Марк Чаусовский родился в 1911 году в Херсоне. Покочевав по России, семья в 1925 году переехала в Ленинград. После семилетки в 193‑й школе два года учился в Художественно-промышленном техникуме при Академии художеств. Ушел, когда в техникуме победило безнадежно промышленное направление. Но учиться не перестал. Работал оформителем, писал плакаты, портреты, оформлял разные экспозиции и одновременно постигал тайны рисунка и живописи у профессионального художника Н.Н.Чернова.

Поиски пушкинского портрета нельзя прекращать

Пушкин входил в его жизнь постепенно. Когда семья переехала в Детское Село (бывшее Царское Село), это уже стало не просто увлечением, а сутью его художественных интересов. Питало воображение и то, что дом Теппера (лицейского учителя музыки), где они жили, был как раз напротив парка. И что совсем недавно по этим же аллеям бродил юный Пушкин…

Приближалось столетие со дня гибели Пушкина. Готовилась выставка. Марк Рафаилович решил писать портрет великого поэта. Момент из его жизни он выбрал самый трагический – ночь накануне дуэли.

Какую же трудную задачу поставил перед собой 25‑летний художник! Поэт бился в паутине лживых сплетен и пересудов, уязвлявших его гордость. Но еще более его мучило поведение близких друзей. Не замечая интриги, не понимая происходящего, они дружески жали руку Дантесу. «Пушкин был не понят при жизни не только равнодушными к нему людьми, но и его друзьями, – писал 14 февраля 1837 г. великому князю Михаилу Павловичу П.А.Вяземский. – Признаюсь и прошу в том прощения у его памяти… Сколько было в этой исстрадавшейся душе великодушия, силы, глубокого, скрытого самоотвержения!»

Кажется, лицо Пушкина с детства знакомо каждому русскому человеку. Это не облегчало задачу художника. Делая бесконечные эскизы в квартире-музее на Мойке, Чаусовский с особенным вниманием всматривается в посмертную маску. Вот что писал художник в эти дни жене: «Только в работе, к которой предъявляешь большие требования, видишь подчиненность формы содержанию… Нужно очень много мучиться, чтобы по-настоящему это понять…Пушкин личность историческая, стало быть, для нас и реальная… Прибегать в работе над его образом к иконографии – нельзя. Он там лжив. Маска его большущая помощь в работе…»

«Сейчас работаю над кистями рук… Добиваюсь такого положения кистей рук, чтобы их «мимика» максимально совпадала с выражением лица… Пушкина я сплю и вижу. Бог ты мой! До чего его искажали, словно правды боялись».

Портрет был закончен 31 января 1937 года. Еще дома Марк Рафаилович и его жена Надежда Владимировна сфотографировали картину. Маленькая фотография – единственное, что осталось от большого полотна размером 150х120 см.

Посмотрим внимательно на этот черно-белый снимок. Что можно по нему сказать? Ничего собственно о живописи – колорите, характере мазка. И многое – о герое картины. Глубокая ночь, в кабинете полумрак. Пушкин застыл в своем кресле. Судорожно сцепленные кисти рук охватили колено. Лампа за спиной создает эффект, называемый у фотографов «контражур». Он рельефно выделяет лицо. О чем думает Пушкин? Все решено. В лице ни ненависти, ни жажды мести. Только сосредоточенность страдания. Как нашел художник этот взгляд, обращенный внутрь? Глубокое изучение материала? Интуиция?

Отбором работ на юбилейную выставку занималась специальная комиссия. Большинству искусствоведов и пушкинистов имя Марка Чаусовского не было знакомо. Почти все они отметили его профессиональное мастерство. Споры разгорелись по другому поводу.

Г.М.Ромм счел портрет самым запоминающимся: «Работа переросла портретные рамки в картину большого психологического напряжения».

Профессор Л.Р.Коган поставил картину в один ряд со знаменитыми портретами Пушкина. При этом портрет Тропинина он назвал условно-поэтическим, Кипренского – парадно-декоративным, Петрова-Водкина – призрачным, Чаусовского – реальным.

Официальную оценку должен был дать Н.Э.Радлов. Отметив уверенную и очень интересную технику, он высказал ключевую мысль: «К портретам Пушкина подходят, как к портретам вождей, поэтому такая своеобразная трактовка скорее вызовет недоумение пушкинистов, от которых многое зависит». Если бы только пушкинистов! Трактовка вызвала неприятие у других лиц. Руководитель Комитета по делам искусств Цильштейн подвел итог дискуссии так: «У художника неправильное представление о поэте. Его Пушкин – пессимист».

Это слово звучало приговором. Пессимизму нет места в нашей стране! Художникам было жестко указано: «Больше опираться на канонические изображения, а не вносить свое толкование образа Пушкина, как это пытался сделать тов. Чаусовский».

Комиссия Ленсовета в июне 1937 г. работу Чаусовского от участия в юбилейной выставке отклонила. Отказался приобрести ее Русский музей. (При этом картину автору полтора года не возвращали.) Надежды, связанные с творческим успехом, рухнули. Профессия не давала возможности прокормить семью. Марк Рафаилович устроился в районную газету «Большевистское слово», в октябре 1939 г. перешел на машиноремонтный завод.

В октябре 1940 г. Чаусовского арестовали. К несчастью, он прочел «Краткий курс истории ВКП(б)». По его мнению, в этом труде принижается роль личности в историческом процессе. С простодушной наивностью Марк Рафаилович выразил несогласие с автором «Краткого курса…». В письме Сталину он процитировал Ленина. Чаусовского осудили на 8 лет исправительно-трудовых лагерей «за антисоветскую агитацию». В августе 1942 г. он умер от язвы желудка в больнице Воркуто-Печорского лагеря…

Началась война. В июле 1941 г. жену художника с маленькими детьми эвакуировали в Кировскую область. Тяжелую картину брать с собой было невозможно. О том, что происходило дальше, пусть расскажет сама Надежда Владимировна Сперанская. Несколько страничек машинописного текста она в 70‑х годах передала друзьям вместе с фотографией картины. Один из экземпляров со временем попал ко мне.

«…В Пушкине осталась моя мать. Когда немцы приступили к выселению жителей, она вырезала портрет из рамы, навернула его на полку, обернула газетой, написала по-русски и по-немецки: «Портрет. Просьба не уничтожать» – и оставила в опустевшей квартире. В квартиру эту я вошла в феврале 1945 года. Дом был сильно поврежден: без окон, с обрушенными перегородками, заметен внутри снегом. Горы кирпича, битых стекол. Однако дом не поврежден пожаром. Портрета не оказалось. Мебель, книги, рама, портрет – все это вынесено… Попытки разузнать что-либо о судьбе портрета оказались безрезультатными.

Немногим близким друзьям я подарила фотографии с портрета Пушкина, воспроизведенные с того давнего снимка, сделанного в 1937 году и сохраненного мною на протяжении тяжелых лет войны и эвакуации. Казалось, что портрет разделил судьбу автора, и о том, что он существовал когда-то, знает и помнит лишь несколько человек…»

Случайно в руки Н.В.Сперанской попала книжка Ю.Окунева «Женщине посвящается». В одном из рассказов говорится о женщине-художнице, увидевшей фотографию не известного ей портрета Пушкина. Описание могло относиться только к картине Марка Чаусовского. Удалось найти автора книги. Действительно, он видел один из снимков, отосланных Сперанской друзьям, и описал свое впечатление. Оказывается, работа художника, даже лишенная красок и уменьшенная до размера 5х9, продолжала волновать людей.

Ираклий Андроников посоветовал организовать передачу на телевидении. К сожалению, дата передачи совпала с днем съезда писателей. Руководство телевидения сочло недопустимым омрачать такое радостное событие…

Дважды обращалась к своим слушателям радиостанция «Маяк», правда, в позднее время. Откликов не было. Никто не отозвался и на выступление газеты «Вперед».

«В 1973 г. я услышала от Евг. Сол. Петровой, что снимок этот как крайне поразивший ее взяла у сестры в Москве актриса Марина Влади и увезла с собой в Париж… Сейчас старый негатив – на стекле – находится у моего сына Ивана в Москве (9х12), а у меня маленький негатив на пленке. Н.Сперанская».

Надежда Владимировна умерла в начале 1978 года. С тех пор фотография публиковалась еще раза два… Я уверена, что поиски пушкинского портрета нельзя прекращать. Множество наших соотечественников живет в разных странах и на разных континентах, не прерывая связи с Родиной. Им небезразлична судьба русского искусства. И даже если картина Чаусовского где-то далеко от России, она может попасть в их поле зрения.

 

Татьяна ДУРАСОВА


Комментарии

Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt