Строки из писем

​Подсчитано, что за годы своего ученичества школьник посещает почти одиннадцать тысяч уроков. А каждый учитель за время своей профессиональной деятельности до пенсии в среднем дает девятнадцать тысяч уроков. Какие же уроки помнятся учителям?

Юрий Митрофанов, народный учитель Республики Мордовия, Саранск:«Вспоминаю свой первый урок истории в восьмом «Б». Вхожу в класс и вижу – все ученики уселись под столами. От неожиданности вздрогнул и все же сказал: «Здравствуйте, дети!» Вспоминать лекции по педагогике и психологии было некогда, нужно принимать решение. Я не стал возмущаться, тем более ругаться, грозиться директором, а произнес: «Если у вас так принято – сидеть не за столом, а под столом, будем учиться, раз вам так удобно». Повесил карту, назвал тему урока, а в голове стучала одна мысль: «Только не сорваться и не вздумать уйти из класса. Это будет моим поражением». Невозмутимо, с чувством, с толком стал объяснять новый материал. Через какое-то время началось движение под столами, и один за другим ученики стали выползать из-под них. Вначале мы смотрели друг на друга, молча глядя в глаза, как бы соревновались, кто кого пересмотрит. Прервал молчание, сказав: «Очень рад, что увидел ваши глаза и лица. Конечно, в них я вижу ваше озорство, но увидел много добра и открытости. Думаю, настала пора познакомиться. Хочу кроме ваших лиц еще и знать ваши имена». Для учеников это было неожиданностью.Этот урок стал отправной точкой нашего взаимопонимания и взаимодоверия. Конечно, предстояло еще многому учиться. Чтобы класс тебя слушал не дыша, должно дышать каждое твое слово. А чтобы оно дышало, надо не только много знать, нужно искренне любить тех, кому оно адресовано, наполнять его добром, душевным теплом, большой верой в ребенка».Лидия Дьякова, учитель русского языка и литературы, Барнаул:«Присутствовала недавно на уроке молодой учительницы. Когда остались одни в классе, я не стала говорить ей об ошибках и недочетах. Опыт к ней придет. Порадовало, что она внимательно и по-доброму выслушивала учеников, ободряла их, порою поступаясь темпом урока. Захотелось рассказать ей об одном своем злополучном уроке. Я работала так же, как и она, первый год. Проблем, естественно, хватало. За день до того памятного урока, по совету завуча, я побывала в семье одного непоседы, который всячески пытался, как мне казалось, досадить мне – вертелся, разговаривал, отпускал шуточки, вызывающие смех в классе. «Отец его приструнит – как шелковый станет», – напутствовала меня тогда завуч. И вот я вхожу после визита к Юрке в класс, все встают, приветствуют меня, садятся, только он один продолжает стоять. Предлагаю сесть – молчит. И вдруг слышу ехидный шепоток с первой парты: «Да он сидеть не может, отец ремня дал». Меня словно током пронзило. На деревянных ногах подошла к мальчику и, глядя в ему в глаза, произнесла: «Я не знала, прости меня». Юрка выбежал из класса. Все сидели молча. Тот урок дал мне понять многое».