Стали думать да гадать…

Ликбез на повестке дня

Наша школа никогда не станет “Школой года”, а учителя – участниками конкурса “Учитель года”. Причина одна: мы живой укор нашей системе обучения и воспитания. Наверное, по России мы в своем роде не единственные. Каких только школ сейчас в нашей стране нет! Разных и всяких. Все имеют свой статус.

А мы?

Посудите сами.

Когда-то мы были УПК. Жили, горя не знали. Все у нас было: и материальная база (гаражи, трактора, автомашины, сельхозмашины, вплоть до комбайна, различные цехи – швейные, электроцех, токарный). Были и базовые предприятия, обеспечивавшие нас всем необходимым (сырьем, топливом, запчастями, ГСМ, даже…мастерами).

Все в одночасье разрушилось. “Труд” заменили “Технологией”. Нет “труда”, не надо и УПК с его лагерем труда и отдыха, с отработанной методикой подготовки детей к жизни, к производительному труду и с профессиональной подготовкой. Если уж технические училища мало где уцелели, что и говорить про УПК – закрыть, и мороки никакой!

Позакрывали, порастащили обратно по предприятиям материальную базу. А технология?.. Эка беда. Более существенные предметы не изучаются, а уж труд-технология… Кто хочет, машины моет, а XI класс не за трудом в школу ходит, за аттестатом.

А наш УПК уцелел! Районная администрация его сохранила. Не приватизировала и не позволила полностью уничтожить материальную базу. Мало того, взяла на свой баланс. Мы теперь роновские, базовых хозяйств нет. Закрыть не закрыли, но и средств к существованию (кроме зарплаты) не дали.

Стали думать да гадать, как жить дальше?

А жизнь сама подсказала, по какому пути нам идти. Вдруг оказалось много “безработных” – неучащихся детей. Приходили они, просились “на тракториста учиться”. Так появился спецкласс, состоящий из ребят, не имеющих среднего образования. С каждым годом их все больше и больше. Одни самостоятельно, другие с родителями, многие с бабушками, кто-то через детскую комнату милиции находил нас. И стали мы играть роль технического сельскохозяйственного училища. Возраст детей – 13-15 лет. Нам за них ничего не платили – это не школьники, не безработные… И только милиции мы были нужны. Наши учащиеся выпадали из криминальных структур.

Дети шли и шли. И тогда открыли для них общеобразовательные 7, 8, 9-е классы. Роно дал добро. Приспособили под классы здание детсада. И уже седьмой год учим и занимаемся трудовым обучением и производительным трудом. А после 9-го класса к нам идут за профессиональным обучением (тракторист-машинист, шофер категорий “В” и “С”, токарь, швея-мотористка). Иностранный язык, правда, не изучаем. Не только потому, что преподавателя нет, а потому, что ребята по-русски ни говорить, ни тем более грамотно писать не научены. А остальные предметы есть. Пытаемся хоть как-то, хоть что-то дать нашим воспитанникам.

Дети чьи? Да со всего района, из всех школ.

Двоечники, прогульщики, из неблагонадежных семей-алкоголиков, да и просто больные дети – наши ученики.

Мы их больше воспитываем, чем образовываем.

До этого года кормили, а в этом году даже на завтраки денег не дают.

Мы те же детдомовцы, только в школе не ночуем. Рано утром наши школьные автобусы идут в районный центр Малоярославец за детьми. Надо бы, конечно, три автобуса. Да бензина нет. Дети сами без опозданий в любую погоду собираются. Едут с детьми и учителя, работающие у нас, а живущие в городе.

Занимаемся с 8 утра до 13, без завтрака и обеда. Могли бы и “продленку” организовать, да кухни нет, средств тоже.

В 13 часов детей везем обратно в город. А оттуда забираем в УПК 10-11-е классы. Вторая смена.

Да еще шесть групп спецкласса. Вот так и живем. Лично мы, учителя и мастера, считаем, что делаем самую главную работу в образовании: пытаемся подобрать детей “ничейных”, заброшенных, обездоленных. С хорошими да благополучными работать и то мало желающих, а уж с нашими… Но мы не жалуемся. Возим их на экскурсии и в московские театры. Деньги кое-какие сами зарабатываем.

А насчет “живого укора”! Приходит ко мне, как к завучу по производственному обучению, бабушка с 14-летней внучкой. Просит принять девочку учиться на швею. Беседуем. Конечно, семья у девочки неблагополучная. Отца нет, мать, алкоголичка, заболела – паралич. Девочка чистая, аккуратная, смышленая. Решили принять, хотя и опоздала к началу года. Спросила документ об образовании.

– Нет, – сказала девочка.

– Как нет, сколько же классов ты закончила?

– Ни одного. Я в школу никогда не ходила.

Для меня, опытного учителя, это было ударом. В пятидесятые годы, в начале моей педагогической деятельности, мне, конечно, приходилось “ликвидировать безграмотность”. В далекой северной деревушке молодая женщина-доярка из-за войны не имела начального образования. Вечерами я, молодая учительница, ходила к ней заниматься. Научила читать, писать и четырем действиям арифметики.

А что же сегодня? Снова ликвидация безграмотности?

Вот такие мы и наш Центр образования. А по правде сказать, мы и есть школа года. Приезжайте, посмотрите.

Валентина ПОСТОВАЛОВА,

завуч по профессиональной подготовке Кудиновского центра образования

Малоярославецкий район,

Калужская область