С шашкой по области мы не бегаем. Зоя НАЙДЕНОВА, руководитель Комитета общего и профессионального образования Ленинградской области

Учитель математики – 10 лет, завуч школы – 4 года, директор школы – 7 лет, заведующая отделом образования Красногвардейского района в Санкт-Петербурге – 6,5 года. И только потом Комитет образования Ленинградской области, кандидат педагогических наук, народный учитель России. Зоя Найденова – руководитель со стажем. Вот уже 11 лет она возглавляет систему непростого региона, спутника культурной столицы России. Про Найденову говорят – «требовательна», «строга». А еще все знают ее пристрастие к точным фактам, наверное, поэтому на ее столе всегда бумажные горы, в которых вся область как на ладони.

Так все же конкуренты или…

– Зоя Георгиевна, Ленинградская область окружает вторую столицу в прямом и переносном смысле. Ваши ученики, школа, учителя вынуждены конкурировать с теми, кто живет в Санкт-Петербурге. Как вы уживаетесь вместе?

– Мы исторически обречены на дружбу. Конкуренция ведь предполагает сотрудничество. Мы по стратегическим вопросам стараемся принимать общее решение. Вот, к примеру, сдача единого государственного экзамена. Мы вступили в эксперимент вместе, потому что нам другого не дано, ведь мы завязаны на вузах Санкт-Петербурга, куда поступает основная часть наших выпускников. Сегодня мы вместе обсуждаем концепцию организации профильного обучения, мы должны быть ориентированы на экономическое развитие двух наших регионов. Обсуждаем проблему за «круглым столом» и пытаемся состыковать профили, чтобы легче нарабатывать все связанное с организацией предпрофильного и профильного обучения. Рынок сам отрегулировал нам систему начального профессионального образования. Отдельные специальности, особенно редкие, мы планируем в своей системе. В коррекционном обучении мы можем работать практически со всеми патологиями, но в отдельных случаях мы пользуемся системой Санкт-Петербурга.

– А цена обучения у двух регионов совпадает?

– Да мы и не обсуждали эту проблему. У нас есть договоры, по которым работаем. У нас выстраивается система взаимоотношений, которая отслеживает движение ребенка из Санкт-Петербурга в Ленинградскую область и обратно.

– Ваши эксперименты синхронны?

– Наш институт развития образования работает в теснейшем контакте с такой же структурой Санкт-Петербурга. Кроме этого, нас объединяет еще и Университет имени А.И.Герцена, который занимается всеми стратегическими моментами, связанными с отработкой стандартов образования.

– Но если из Ленинградской области ребята мигрируют в столицу, то кто же учится в ваших училищах?

– Три года назад, когда мы почувствовали ощутимый отток в Питер, то решили агитировать ребят в соседних регионах. И они поехали. Буквально вчера у меня была директор колледжа, которая привезла 20 учеников.

– А чем же вы их заманиваете?

– Все-таки близость к Санкт-Петербургу и интересные специальности. В данном случае это колледж, который готовит специалистов торговли. Предоставляются общежитие, горячее бесплатное питание.

– А в регионах знают, что вы у них уводите ребят?

– Ну, мы работу не шепотком проводим. Об этом и в интернете говорят, и командировки официальные. Мы не скрываем, что идет комплектование, приглашение ребят на учебу, конечно, это открытая форма.

Выбираем профиль

– Вы уже выбрали, по какому из трех путей развития профильной школы пойдете?

– Мы в поиске. Мне кажется, чтобы сегодня качественно подойти к этой проблеме, мы должны вначале на своем чиновничьем уровне заняться организацией школы третьей ступени. У нас две трети – сельские школы, где по одному десятому и одному одиннадцатому классу.

– Получается, невыгодно обучать их…

– Совершенно верно. И очень дорогостояще. Поэтому сегодня нужно провести организационную работу по оптимизации сети школ третьей ступени. Иначе, если ребенок в сельской школе захочет выбрать гуманитарный профиль, а школа не даст ему этого, то придется возить его в другую базовую школу. Родители, власть, дети должны понимать, что же мы видим под комфортными условиями обучения ребенка. Это не только приближенность к месту, где живет ребенок, это соответствующая материальная база для профильного обучения, подготовленные кадры. Сегодня у нас не такой высокий процент тех, кто готов работать в профильной школе.

– Учителя боятся или не хотят?

– Я бы сказала, что они просят нас помочь, на это мы обратили внимание, когда прорабатывали данную проблему. В области есть региональная программа, которая обеспечивает учителей дополнительным педагогическим образованием. Из-за того что количество детей в школах снижается, часть учителей оказывается невостребованной. У многих уменьшается нагрузка. Сегодня мы решаем проблему более углубленной подготовки учителей.

Черный список

– Чем крупнее город, тем быстрее села вымирают, а их жители переезжают. Как у вас обстоит дело с малокомплектными сельскими школами?

– Надо сказать, что с шашкой по области мы не бегаем. Сегодня у меня есть информация по 61 школе, расположенных на близком расстоянии от больших образовательных центров. Вот, например, смотрим – Климовская школа, в 1-4-х классах – 7 детей, в 5-9-х классах – 29 детей, значит, всего 36 детей. Классов 5. Численность населения в населенном пункте 700 человек. Ближайшая школа, Ефимовская, а километров посмотрите сколько?

– За час не доехать.

– Можно сегодня поднимать вопрос о закрытии этой школы?

– Мне кажется, что нет.

– Я тоже так думаю. А вот давайте мы сейчас с вами посмотрим Выборгский район – Камышовская школа. В 1-4-х классах – 9 детей, в 5-9-х классах нет детей. Население приличное, 776 человек. Какая ближайшая школа? Каменская, 5 километров. Наполняемость классов неполная, 24,3, значит, 9 ребят разместятся в эти классы безболезненно.

– Получается такой своеобразный черный список…

– Нет, это не черный список, а мои материалы для понимания проблемы оптимизации сети. Причем у меня есть информация и по рождающимся детям, куда я смотрю, чтобы понять, что я буду делать через семь лет.

– Хорошо, закроем школу, погибнет село – как вам такой тезис?

– Об этой проблеме я тоже постоянно думаю. Но давайте другую сторону обсудим. В какой же социокультурной среде развивается ребенок? Я против только масштабных мыслей. И мне очень хочется вот здесь, в кабинете, размышлять и об этих конкретных учениках. Недавно мы провели срез на уровень качества обучения. И у нас есть примеры, когда в школах, где учатся 17 детей, на «4» и «5» учатся всего 10 процентов.

– А кто же тогда должен думать о спасении села?

– Прежде всего экономисты. О том, как развивать экономический потенциал данной конкретной местности, какое запустить производство, чтобы наступила миграция населения. Пока в нашей области мы детей из таких сел теряем, они ни в это село не вернутся, ни в районный центр.

– А куда пойдут?

– Поедут в город, поступят в то же профессиональное училище и останутся там. Пойдут на завод работать.

Фамильное дело

– Традиционно в школах не хватает учителей английского языка. А как у вас обстоят дела? Какие специальности в школе дефицит?

– У нас сегодня самые востребованные учителя: трудового обучения – 31 человек, музыки – 21 человек, английского языка – 15, информатики – 11, истории – 10, по другим предметам – по 5 человек и меньше.

– То есть проблем нет?

– Это был кризис пятилетней давности. Тогда я во все колокола трубила – не хватает учителей английского языка, не хватает учителей информатики. И цифры были внушительные – 150 человек. Мы перешли на целевой прием, который обеспечивают муниципалитеты. Комитет по образованию оплачивает подготовку, а муниципалитет выступает заказчиком. Именно оттуда к нам приходит заявка на специалиста, и они же отбирают кандидатуры под эти заявки. Это такой пофамильный прием студентов. И здесь не должно быть случайных людей.

– А если ребенок откажется возвращаться обратно?

– Это эксперимент, а значит, есть возможность корректировать работу. Для начала мы будем разбираться с муниципалитетом. Вполне возможно, они провели слабую профориентационную работу.

– Почему вы не пошли по пути прямого договора между вузом и студентом?

– А что он даст?

– Трехлетнюю отработку в школе.

– Для этого нет правовой базы. Завтра ребенок не вернется, и никто с ним ничего не сделает. Этот вопрос я прорабатывала с юристом. Профессия учителя – особая. Человек должен любить эту работу.

Готовность № 1

– Помните то время, когда стали говорить о национальном проекте «Образование»? Все очень скептически к нему относились. Расскажите, пожалуйста, на примере Ленинградской области, как он развивался в течение 2006 года и в начале 2007-го?

– Национальный проект, как и любое зернышко, которое ты опускаешь в почву, развивается, как растение. Ленинградская область была регионом, подготовленным к реализации нацпроекта. Систематически повышалась средняя заработная плата. Сегодня она уже около 10 тысяч рублей. На высоком уровне было развито конкурсное движение учителей.

– У вас одних из первых в России появился клуб «Учитель года»…

– Да, учителя ко всему этому были подготовлены. С учетом того, что сейчас это финансово подкрепилось, разумеется, активность учителей стала еще выше. Но что меня настораживает – руководители школ ввиду скрупулезной отчетности за деньги, которые получает школа, отчетности, которая должна быть ориентирована на результат, проявляют некую осторожность. В этом году отдельные муниципальные системы продемонстрировали некий спад активности педагогических коллективов, хотя в конкурсе учителей конкуренция в этом году была выше, чем в предыдущем. Я попыталась с разных сторон подойти к этой проблеме, посмотрела даже на возрастной ценз наших директоров, но не увидела закономерности. Что это – страх перед проверяющими? Нежелание глубже вникать в бухгалтерскую отчетность? На августовском педсовете я буду совместно размышлять с директорами школ, и думаю, что мы найдем решение этой проблемы.

– Какие аспекты российского образования нацпроект еще не затронул?

– С точки зрения начального и среднего специального образования, мне кажется, что все было создано для того, чтобы регионы не участвовали. Конкурс проводился в основном в подведомственных Министерству образования и науки профессиональных учреждениях. Мы должны были найти работодателей, уговорить их вложить до 20 миллионов рублей в это учебное заведение. Мы не нашли и предложили бизнесу вложить средства на паритетной основе: 10 миллионов из областного бюджета, а 10 – с их стороны. Однако и в этом случае деньги на предприятиях найти не удалось, так как эти средства не были заранее предусмотрены.

– Но несмотря на все ваши эксперименты, Ленинградская область так и не стала победителем в конкурсе региональных комплексных проектов модернизации образования?

– Я так поняла, что мы и не могли быть победителями. У нас шла динамика по тем показателям, которые были заявлены гораздо раньше, когда мы участвовали в эксперименте. Вот это-то как раз и сыграло отрицательную роль, потому что дельта между началом и окончанием проекта у нас была невыигрышная. А для победы нужно было показывать на сегодня такое начало, чтобы по окончании использования финансов национального проекта эта дельта оказалась высокой.