Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Топ 10

Поэтическая гостиная в «башне» В. И. Иванова на тему «Литература и культура Серебряного века».

Дата: 27 ноября 2013, 07:33
Автор:

Цели: 1. Познакомить студентов с основными особенностями литературы и культуры Серебряного века. 2. Развивать эстетический вкус, творческие способности и умение выразительно читать поэтические произведения. 3. Воспитывать гордость за литературные и культурные достижения наших соотечественников.

Оборудование: компьютер, мультимедиа-проектор, запись произведения С. Рахманова «Вариации на тему Паганини»; копии картин П. Пикассо «Плачущая женщина», В.Кандинского «Казаки», К. Малевича «Сенокос», книги, журналы, газеты; естественные декорации для гостиной комнаты.

1-й ведущий: Словосочетание «Серебряный век» возникло на основе аналогии с понятием «Золотой век», которое обозначало «пушкинский период» русской литературы. «Серебряный век» поначалу относился только к поэзии 1892-1917 годов, но со временем стал характеристикой всей духовной культуры начала 20 столетия в России, потому что это понятие невозможно свести к творчеству одного, двух и даже нескольких десятков значительных художников слова. Одна из особенностей заключается в том, что у «серебряного века» не было своего поэтического «солнца», подобного Пушкину.

2-й ведущий: Это было время ярких индивидуальностей, целого созвездия талантов: поэты-символисты А. Блок, В. Брюсов, Вяч. Иванов; акмеисты Н. Гумилев, О. Мандельштам, А. Ахматова; футуристы В. Маяковский, Велимир Хлебников; композиторы А. Скрябин, С. Рахманинов, И. Стравинский; художники М. Врубель, Кандинский – более сотни имен, культурнейшие, образованнейшие люди, знавшие иностранные языки, как древние, так и современные, обладавшие энциклопедическими знаниями. Некоторые из них обладали творческим универсализмом, например, М. Кузьмин сочетал поэзию с композиторской деятельностью, поэты Д. Бурлюк и В. Маяковский активно занимались изобразительным искусством.

3-й ведущий: Миросозерцание человека в конце 19 – начале 20 века и психологическая атмосфера во многом родственны сегодняшнему дню: крупнейшие научные открытия, расцвет религиозно-философской мысли, увлечение идеями А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, политические потрясения, кризис в общественном сознании, переоценка духовных и нравственных ценностей, страстное ожидание «новой эры».

1-й ведущий: Символизм – первое новое течение в искусстве конца 19 века. Образовалось два культурных географических полюса – в Петербурге и в Москве.

Мы приглашаем вас побывать на одном из вечеров в квартире Вячеслава Ивановича Иванова, где собрался весь цвет культурного Петербурга: ученые, писатели, философы, актеры, режиссеры, музыканты, художники.

Иннокентий Федорович Анненский (входит): Здравствуйте, друзья! Приятно холодным декабрьским вечером посидеть в приятной компании. (Целует руку жене Иванова – хозяйке, здоровается за руку с хозяином).

Жена Иванова: Проходите, Иннокентий Федорович, милости просим, располагайтесь поудобнее.

Анненский (хозяину): Вячеслав Иванович, ваш дом все называют «башней». Я нахожу, что это очень точно подмечено: огромный выступ снаружи, нависающий над зданием Государственной думы, просто потрясает воображение прохожих.

(Входят Гумилев с Ахматовой, Гумилев подхватывает разговор): Но не все прохожие знают о гостеприимности здешних хозяев! Добрый вечер! Господа, позвольте представить вам мою супругу, Анну Андреевну Ахматову. Я рассказал ей о знаменитых встречах, происходящих по средам. И вот – она с нами. Прошу любить и жаловать.

Иванов (усаживая Ахматову): Уважаемые дамы и господа, я получил письмо из Рима (берет со стола письмо) от своего близкого друга. Среди различных новостей, он обращается ко мне с необычной просьбой: представить на суд настоящих знатоков его стихи. Имя этого человека я пока назвать не могу по вполне понятным причинам, а потом кто-либо из авторитетных критиков или желающих выскажет свое мнение (обращаясь к своим помощникам) Итак, приступим.

Один из гостей читает стихотворение.

Из омута злого и вязкого

Я вырос тростинкой, шурша, –

И странно, и томно, и ласково

Запретною жизнью дыша.

И никну, никем не замеченный,

В холодный и топкий приют,

Приветственным шелестом встреченный

Коротких осенних минут.

Я счастлив жестокой обидою,

И в жизни, похожей на сон,

Я каждому тайно завидую

И в каждого тайно влюблен.

1910

Другой гость читает стихотворение.

Невыразимая печаль

Открыла два огромных глаза,

Цветочная проснулась ваза

И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена

Истомой – сладкое лекарство!

Такое маленькое царство

Так много поглотило сна.

Немного красного вина,

Немного солнечного мая –

И, тоненький бисквит ломая,

Тончайших пальцев белизна.

1909

Иванов: Иннокентий Федорович, каковы Ваши впечатления?

Анненский: Как литературный критик и поэт, я скажу, что стихи просто великолепны. Их написал зрелый мастер. Уже на слух ощущается торжественность тона, четкость каждого слова, символическая образность. Превосходная поэзия! Но я не знаком с этим талантливым автором. Кто же он, Вячеслав Иванович? Откройте нам тайну!

Иванов: Господа, вероятно, вы очень удивитесь, если я скажу, что этому зрелому мастеру всего 18 лет. Это Осип Эмильевич Манднльштам, который после своего возвращения из путешествия, конечно же, обязательно присоединится к нам.

Все кричат: Браво! Браво! (Аплодируют).

Анненский: Ну что ж, будем рады продолжению знакомства. Вячеслав Иванович, а розыгрыш и мистификация вам отменно удались – ничего не скажешь! Друзья, все вы знаете, что центральной эстетической категорией нашего литературного направления является символ. Символ многозначен – в этом его несомненное достоинство. Очевидно, сегодня вечер загадок. Попробуйте отгадать мою.

Идеал.

Тупые звуки вспышек газа

Над мертвой яркостью голов,

И скуки черная зараза

От покидаемых столов,

И там, среди зеленолицых,

Тоску привычки затая,

Решать на выцветших страницах

Постылый ребус бытия.

Жду ваших ответов, господа!

Раздаются крики: Это неудавшийся банкет! Занятия в гимназии! Лекции в университете! Заседание правительства!

Ахматова: А мне представляется зал библиотеки: вечер, горят газовые лампы, посетители расходятся, остаются самые прилежные и трудолюбивые, они читают книги, которые дают им возможность открыть смысл жизни, «ребус бытия». Так ли это, Иннокентий Федорович?

Иванов (продолжает): Дамы и господа! Иннокентий Федорович недавно говорил о символе как важнейшем понятии в нашей концепции. Я хочу так же обратить внимание на мысли о том, что музыка – первооснова жизни, а стало быть, и искусства. Музыка в наших стихах и те чувства, которые в них отражены, не нуждаются в переводе с иностранного языка, они близки человеку любой национальности. Сейчас вам в этом предстоит убедиться еще раз. Сегодня с нами замечательный мастер вокала Лиханова Марина Витальевна.

Все: просим, просим вас!  (Марина Лиханова поет).

Анненский: Господа, разрешите мне прочитать стихотворение, которое написал только что, экспромтом, я посвящаю его Марине Витальевне.

После концерта.

В аллею черные спустились небеса,

Но сердцу в эту ночь не превозмочь усталость…

Погасшие огни, немые голоса, –

Неужто это все, что от мечты осталось?

О, как печален был одежд ее атлас,

И вырез жутко бел среди наплечий черных!

Как жалко было мне ее невинных глаз

И снежной лайки рук молитвенно-покорных!

А сколько было там развеяно души

Среди рассеянных, мятежных и бесслезных!

Что звуков пролито, взлелеянных в тиши,

Сиреневых, и ласковых, и звездных!

Так с нити порванной в волненьи иногда,

Средь месячных лучей, и нежны и огнисты,

В росистую траву катятся аметисты

И гибнут без следа.

Анненский: Верно! Как видите, мне мистификация не вполне удалась. Анна Андреевна, я слышал, что вы тоже пишите стихи? Почитайте нам, прошу вас!

Ахматова: Дело в том, что Николай Степанович раздражается, когда обо мне говорят как о поэтессе. Мои стихи он воспринимает как причуду «жены поэта». Такая причуда ему не по вкусу. Вот и сейчас он насмешливо улыбается.

Иванов: Мы заинтригованы. Анна Андреевна, так вы прочтете?

Ахматова: Да. Я прочту! Это стихотворение о любви, о несбывшихся надеждах, о трагедии расставания навеки.

Песня последней встречи.

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки,

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,

А я знала – их только три!

Между кленов шепот осенний

Попросил: «Со мною умри!

Я обманут своей унылой,

Переменчивой, злой  судьбой».

Я ответила: «Милый, милый!

И я тоже. Умру с тобой…»

Это песня последней встречи.

Я взглянула на темный дом.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно-желтым огнем.

1911

Иванов: Анна Андреевна, поздравляю вас с литературным дебютом в нашей «башне». Поздравляю и приветствую. Это стихотворение – событие в русской поэзии!

(Все аплодируют).

Жена Иванова: Дамы и господа! Мы пригласили на наш вечер поэтов – футуристов. И хотя они не признают классики и символизма, но всем нам важно знать и другие пути развития искусства в современном российском обществе. Перед вами Велимир Хлебников и Игорь Северянин.

Хлебников (выступая вперед).

Заклятие смехом.

О, рассмейтесь, смехачи!

О, засмейтесь, смехачи!

Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно.

О, засмейтесь усмеяльно!

О, рассмешишь надсмеяльных – смех усмейный смехачей!

О, иссмейся рассмеяльно, смех надсмейных смеячей!

Смейево, смейево,

Усмей, осмей, смешики, смешики,

Смеюнчики, смеюнчики.

О, рассмейтесь смехачи!

О, засмейтесь смехачи!

(Все сидят, огорошенные выступлением).

Иванов: Смелый эксперимент! Поэт выделяет в слове смысл, заложенный в нем в древности. С помощью корня «смех», не нарушая законов русского языка, используя различные приставки и суффиксы, Велимир Хлебников создал звучное, похожее на колдовской заговор стихотворение. Говорят, что один из вас признан в своем окружении королем поэтов?

Северянин: Ни для кого не должно быть секретом, что это я: мощный, колоссальный, необычный, гениальный и модерновый.

Рескрипт короля.

Отныне плащ мой фиолетов,

Берета бархат в серебре:

Я избран королем поэтов

На зависть нудной мошкаре.

Меня не любят корифеи, –

Им неудобен мой талант:

Им изменили лесофеи

И больше не плетут гирлянд.

Лишь мне восторг и поклоненье

И славы пряный фимиам.

Моим – любовь и песнопенья! –

Недосягаемым стихам.

Я так велик и так уверен

В себе – настолько убежден, –

Что всех прощу и каждой вере

Отдам почтительный поклон.

В душе порывистых приветов

Неисчислимое число.

Я избран королем поэтов, –

Да будет подданным светло!

Иванов: Благодарим вас! С моей точки зрения, футуристы заслуживают не только внимания, но и поддержки: ведь они вовсе не шутники. Это молодые одаренные художники слова, стремящиеся сделать и сказать что-то новое…

Хлебников (перебивает): Кстати, о художниках! Среди ваших картин мы видели работы модернистов. (Прохаживается) Похвально, похвально! Оказывается, символисты не так уж безнадежно отстали от времени. Что скажешь, Игорь?

Северянин: Кандинский, Малевич, Пикассо, Серов… Это настоящее искусство и правильный подход к живописи. В природе все дано в хаотических формах, разнообразных  красках, а картина должна создать единое и цельное впечатление. Как, например, в этих работах. Или еще пример: разве смогут реалисты или символисты изобразить на холсте музыкальный аккорд? (Подходит к фортепьяно, берет аккорд) А мастера – абстракционисты справятся с этой задачей легко!

Жена Иванова: Мы рады, что хотя бы в этом наши вкусы совпадают. Несколько дней назад моя сестра привезла из Франции диковинное изобретение – граммофон. Среди пластинок есть запись музыки нашего друга – Сергея Рахманинова. Слушайте, дамы и господа!

1-й ведущий: Тогда никто не мог знать, до какой степени будут трагичными события после Октябрьской революции 1917 года. Новая власть сочла несовместимыми творчество большинства гениев Серебряного века и коммунистическую идеологию. Гумилев будет расстрелян по подозрению в белогвардейском заговоре, его сын арестован, Анна Андреевна исключена из Союза писателей.

2-й ведущий: (Берет со стола письмо) Осип Эмильевич Мандельштам, как никто чувствовавший свое время, осенью 1933 года напишет небольшое стихотворение против начинающегося культа личности Сталина. В результате – смерть в одном из дальневосточных лагерей.

Мы живем, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кремлевского горца.

Его толстые пальцы, как черви, жирны,

А слова, как пудовые гири, верны.

Тараканьи смеются усища,

И сияют его голенища.

3-й ведущий: Замечательный ученый, теоретик русского символизма, поэт, переводчик, критик Вячеслав Иванович Иванов в 1924 году эмигрирует в Италию, но еще долгое время будет хранить советский паспорт, тоскуя по России.

1-й ведущий: Да, они ни в чем не походили друг на друга, но всех их объединяло глубокое чувство любви к Родине, боль и переживание за ее судьбу.

Россия, нищая Россия!

Мне избы серые твои,

Твои мне песни ветровые,

Как слезы первые любви.

Я от жизни смертельно устал,

Ничего от нее не приемлю,

Но люблю мою бедную землю

Оттого, что другой не видал.

Если крикнет рать святая:

Кинь ты Русь, живи в раю;

Я скажу: не надо рая,

Дайте родину мою.

Литература.

1.             Воспоминания о серебряном веке/Сост., авт. Предисл. и коммент В. Крейд. – М.: Республика, 1993. – 559с.

2.             Карсалова Е. В. и др «Серебряный век» русской поэзии. Пособие для учителей. – М.: Новая школа, 1996. – 192 с.

3.             Мандельштам А. И. Серебряный век: русские судьбы. – СПб.: Предприниматель Громов Алексей Александрович. 1998. – 320 с.

Ольга Владимировна Шабалина, преподаватель Мариинского педагогического колледжа Кемеровской области

Иллюстрация: http://infa.ws/jivopis/02/39.php


Читайте также
Комментарии


Выбор дня UG.RU
Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt