Первые сто строк

На прошлой неделе меня не было в Москве. Я возил студентов – победителей нашего прошлогоднего конкурса на лучший реферат “Права человека. Механизмы реализации” в Амстердам. Они участвовали в международной конференции по правам человека. О самой конференции в другой раз. Там было много интересного. Сейчас о необычной встрече. Случайной, как и все в этом мире.

Почти полдень. Набережная Принсен-канала. Моросит дождик. Сердитый ветер пытается вырвать непослушные зонтики у редких прохожих. На ступеньках музея Анны Франк сидит молодая женщина и, уткнувшись головой в колени, плачет. Другая, коротко стриженная, в подвернутых штанах, в растоптанных сандалиях, уговаривает ее по-русски с очень сильным акцентом: “Аня, не надо, не плачь…” Она повторяет эту фразу, не останавливаясь, словно заведенная, поглаживая женщину по волосам. Я приостанавливаюсь. “Простите, не могу чем-то помочь?” Коротко стриженная удивленно поднимает глаза: “Спасибо, все нормально!” Плачущая женщина резко вскидывает голову: “Вы русский? Ой, простите, у меня тут истерика”. Я не слышу, что она говорит. Передо мной сидит вылитая Доронина из “Трех тополей на Плющихе”. Черная юбка, белая кофточка и те же пшеничные волосы, скрученные в тугой узел. Только юбка с десятками разных маленьких пришитых к ней сумочек, а кофта словно сито, через которое пропущено десятки свисающих веревочек. (Так ходят этим летом в Амстердаме). И лет ей тридцать пять. Через десять минут мы сидим в маленьком кафе напротив музея. Пьем кофе. Все так же моросит дождь, и ветер гонит волны по каналу.

Зовут мою новую знакомую Анна Сергеевна Горохова. Она из Питера. Там родилась, там и живет уже тридцать восемь лет. Была замужем, развелись. Детей нет. Преподает в гимназии русский язык и литературу. Однажды, пять лет назад, их школу посетила голландская делегация. Была среди гостей тогда и Ванесса ван Дернейк, занимавшаяся исследованием российского образования. Они подружились. Ванесса стала часто бывать в Петербурге. Ходили по музеям, театрам, ездили на крохотную дачу, плавали по каналам. Аня кормила гостью пирогами с капустой и пельменями, перебывала вместе с ней в гостях у всех своих подруг. Ванесса звала ее не раз в Голландию. Но у Анны всякий раз не получалось: то мама заболела, то школьников было некому везти в лагерь на Кольский полуостров, то диссертацию надо было заканчивать. Она смотрит на меня пронзительно синими глазами: “Вы не понимаете? Я не могла поехать без гроша в кармане. Я хотела увидеть все сразу и не хотела, чтобы Ванесса везде за меня платила”. Анна никогда не занималась репетиторством. Но в прошлом году взяла двух учеников и вот неделю назад приехала на все лето к Ванессе. Они распланировали все по дням: куда поедут, что посмотрят, где остановятся. У Ванессы свой маленький домик на Кейзер-канале – три этажа, по две комнатки на каждом. Вчера в музее Ван Гога они провели почти весь день. Анна по нескольку раз возвращалась ко многим картинам. Но особенно долго она сидела перед “Ирисами”. А сегодня с утра подруги пришли в дом, где двадцать пять месяцев голландцы прятали от гестаповцев семью Анны Франк. “Знаете, почему я разрыдалась? Я вдруг поняла, сколько вынесла эта хрупкая девочка. Я бы не смогла. И знаете, что мне сказала Ванесса, успокаивая меня? -“Не плачь, я же люблю тебя…”

Если будете в Питере и встретите в Староромановском переулке женщину, как две капли воды похожую на Доронину из фильма “Три тополя на Плющихе”, знайте – это Анна Сергеевна Горохова…

…Это последний номер нашей газеты в этом полугодии. Спасибо всем, кто был с нами, кто писал нам, делился своими мыслями и взглядами, спорил, не соглашался. Особо хочу поблагодарить тех, кто писал письма лично мне. Вы даже не представляете, как много они для меня значат, как часто помогают…

Петр Положевец