Первые сто строк

Жила-была одна учительница. Звали ее Ириной. Она была первой красавицей не только в своем институте, но и во всем приморском городе. Отбоя от кавалеров не было. Но она выбрала самого скромного – из дальней провинции. Генделя он слушал, Кафку еще не читал, но зато прекрасно играл в футбол. Вскоре родился сын. Она посидела с ним полгода, потом отдала в ясли и вернулась в школу. Тетради, ошибки, диктанты, сочинения, двойки, слезы, родительские собрания – все как всегда и как везде. А муж в это время делал комсомольскую карьеру. Редко дома бывал, все больше на собраниях, субботниках, пленумах и бюро заседал. Однажды пришел и сказал с порога: “Завтра уезжаем в Москву. Собирай вещи”. Он и в самом деле уехал завтра, а она оставалась в своем городе еще три месяца, пока мужу не дали квартиру. Работу ей нашли быстро. Типичная московская школа. Она проработала там десять лет. Не успела ни разу ни с кем поссориться, ни врагов нажить. Жила как и прежде: тетради, сочинения, ошибки, родительские собрания. Ей никто никогда не давал настоящих лет. Умела она скрыть свои годы: то изящно повязанной косынкой, то строгим почти директорским костюмом, то немыслимым оттенком помады. Сын вырос и стал жить отдельно. Периодически зацветали кактусы на подоконнике. Муж все больше мотался по заграничным командировкам. В доме сделали ремонт. Купили новую мебель. Появился дачный участок в престижном подмосковном районе. Она там посадила сразу несколько сосенок. Обычно Ирина возвращалась из школы в шесть. Готовила ужин: баклажанную икру или жарила кабачки, усаживалась перед телевизором, смотрела кое-что и в одиннадцать шла спать. После десяти, как правило, звонил сын, иногда из командировки, откуда-нибудь из Сиднея пробивался муж. Однажды вечером по телефону сын сказал, что женится. Прошло еще немного времени, и родилась внучка. Ира души в ней не чаяла. Но невестка разрешала приезжать только на выходные и заниматься подсобной работой – пеленки-простынки гладить, посуду перемыть-перекипятить. Ей изредка разрешали погулять с малышкой в близлежащем парке. Встречные останавливались, заглядывали в коляску: “Ах, какая у мамы красивая дочка!” Она раз-второй поправила: “Не дочка – внучка”, а потом перестала. Как-то позвонил сын: “Мам, мы просим тебя, бросай ты свою школу, увольняйся, будешь сидеть с внучкой. Стажа-то у тебя хватит для пенсии”. – “Я подумаю, сынок”, – ответила Ирина.
Прошло полгода. Ирина работает консультантом в иностранной фирме, которая занимается подбором студентов в престижные западноевропейские университеты. Она записалась в спортивный клуб и три раза в неделю сгоняет с себя там семь потов. Развелась с мужем. Благо, он не претендовал на квартиру. Выбросила (точнее, раздала своим подругам) все кактусы. Теперь она забирает внучку в пятницу к себе – на субботу. В воскресенье она встречается с человеком, который дарит ей роскошные лично составленные букеты, угощает ее собственноручно приготовленными шашлыками и поит шабли. Я вообще-то я хотел написать совершенно о другом. Мы сидели с Ирой и ее другом, пили кофе и она вдруг сказала: “Ты не замечаешь, что мы живем в атмосфере все большей секретности. Я когда-то, еще до выборов, читала, что нынешний президент будет очень закрытым. Из-за угроз покушений – Чечня, террористы, коррупция”. И мы стали говорить о том, что да, – то там, то тут мелькают скупые заметки о попытках покушения – то в Крыму что-то там было, то на Кутузовском проспекте какие-то машины ринулись наперерез президентскому кортежу. Путинские девочки учатся теперь дома – их забрали из школы. По соображениям безопасности. Жена президента приезжает в провинцию с благотворительной целью инкогнито. По соображениям безопасности.
…В расписании президента на октябрь отсутствует посещение конкурса “Учитель года”. Надеюсь, не по соображениям безопасности…
Петр Положевец