Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Я так думаю

Нестандартные послестандартные размышления

Учительская газета, №09 от 27 января 2021. Читать номер
Автор:

С болью и горечью думал Александр Блок о будущих толкователях своих стихов:

Когда под забором в крапиве
Несчастные кости сгниют,
Какой-нибудь поздний историк
Напишет внушительный труд…

Вот только замучит, проклятый,
Ни в чем не повинных ребят
Годами рожденья и смерти
И ворохом скверных цитат…

Печальная доля – так сложно,
Так трудно и празднично жить,
И стать достояньем доцента,
И критиков новых плодить…

С сарказмом о том же – у Маяковского:

…меня,
сегодняшнего рыжего,
профессора разучат
до последних йот,
как,
когда,
где явлен.
Будет
с кафедры лобастый идиот
что-то молоть о богодьяволе.

Это было написано в начале творческого пути. Но и в последнем своем произведении, обращаясь к «товарищам потомкам», поэт скажет о том же:

…и, возможно, скажет
ваш ученый,
кроя эрудицией
вопросов рой.
что жил-де такой
певец кипяченой
и ярый враг воды сырой.

Я не профессор, я даже не доцент. Я учитель литературы. Но тревоги и опасения поэтов мне понятны. Даже больше того – они думали о том, что будет после них, а я о том, что вижу вокруг себя. Ведь слишком часто страсть и боль русской литературы превращаются у наших учеников в обычный учебный материал, сумму сведений, не отзывающихся в сердце. Ведь ответить становится важнее, чем знать, знать важнее, чем понять, а понять важнее, чем почувствовать. Отметка за Пушкина, конечно же, важнее самого Пушкина. И уж тем более если это не просто отметка, а экзаменационный балл. Вот ведь придумал в середине XIX века один русский учитель такое слово – баллопромышленничество. Бывает что-то подобное и у нас.

Но самое страшное: русская классика стала уходить с уроков литературы, ее престают читать. Тем более что в книжных магазинах полным-полно книжечек с кратким пересказом всех входящих в школьную программу произведений. Тому много причин. Но одна из них в том, что эти горькие плоды просвещения сеют, проращивают и внедряют в наше просвещение и наши педагогические начальники. Вот вам убедительное доказательство тому. Обратимся к стандарту преподавания литературы, который, если бы не вмешательство Президента России, с первого января 2020 года стал бы обязателен для всех словесников нашей страны. Скажу лишь о самом главном: о стратегии курса литературы, о целях и задачах его, о том, что прежде всего будет проверяться при оценке сделанного учителем и его учениками.

Вот как определены в этом документе требования к предметным результатам освоения образовательной программы литературы. Не буду долго рассуждать, ограничусь выписками и выделенными мной ключевыми понятиями с краткими комментариями. Итак: оперировать историко-литературными категориями. Владеть теоретико-литературными понятиями. Я насчитал их там 83.

Рассуждать о героях и проблемах произведения. Обратите внимание на очень важный предлог о. Рассуждать о произведениях, характеризовать героя произведения. Характеризовать образ лирического героя.

Знание важнейших фактов биографии русских писателей (М.В.Ло­моносова, Г.Р.Державина, Д.И.Фон­визина, А.С.Грибоедова, А.С.Пуш­кина, М.Ю.Лермонтова, Н.В.Гоголя), помогающих понять особенности исторической эпохи, авторского мировоззрения, проблематику произведения. Скажите, вы лично понимаете, в чем сущность исторической эпохи времен М.В.Ломоносова и Г.Р.Державина? И что вы можете сказать об особенностях мировоззрения Д.И.Фонвизина и А.С.Грибоедова?

И вот что меня особенно тронуло: охарактеризовать авторское отношение к изображаемому в произведении. Не увидеть, не услышать, не почувствовать, не понять, а главное – охарактеризовать. То есть воспроизвести, что велено учителем, репетитором, учебником, Интернетом, шпаргалкой.

Вот вам и главный ответ на вопрос о результатах, то есть итогах, смысле освоения образовательной программы по литературе. Результат этот заключается прежде всего (почему прежде всего? В этом, и только в этом!) в одном: выучить, знать, уметь воспроизвести выученное, определить, охарактеризовать и – главное – сдать. Вот вам во всей своей красе наша попоцентричная (простите, что не могу написать более точный синоним, но вы ведь все равно хорошо знаете его) методика преподавания литературы. Пламенный привет PISA и всем четырем «к» современной прогрессивной педагогики.

Что же делать? У меня есть для вас прекрасный ответ. В начале 2019 года в хронике «Учительской газеты» я прочел, что Министерство просвещения утвердило Концепцию преподавания русского языка и литературы в школах РФ. Я ничего не слышал о таком документе. Но набрал его название в Интернете и прочел его. За все долгие десятилетия работы в школе я никогда не читал такого честного, точного, глубокого и умного документа о преподавании литературы в школе. Судите сами. Здесь сказано о самом главном:

«В настоящее время заметно снижение мотивации обучающихся к чтению… Увеличение общего количества текстов, уменьшение их объема и изменение структуры наряду с целым рядом социальных и лингвосоциальных проблем приводят к тому, что традиционный, линейно разворачивающийся книжный текст большого объема все труднее воспринимается и прочитывается детьми. В некоторых случаях это становится серьезным препятствием для освоения литературных произведений и почвой, на которой расцветает имитационная читательская деятельность (чтение кратких пересказов, использование готовых сочинений, рефератов и др.).

Во многих случаях у обучающихся оказывается несформированной заинтересованность в освоении значительного объема произведений русской и мировой литературы, который предлагает ему программа.
Потребность в литературном образовании столкнулась сегодня с серьезным вызовом – поиском внутренней мотивации для привлечения, его престиж в обществе сегодня невелик. Фундаментальные ценности, которые несет в себе литература как вид искусства, зачастую входят в противоречие с прагматическими ценностями, выступающими на первый план в повседневном обиходе, а также в средствах массовой информации.
Фактически литературное образование столкнулось сегодня с серьезным вызовом – поиском внутренней мотивации для повышения интереса к знакомству как с русской классической, так и с наиболее значительными произведениями современной литературы…»

Обратите особое внимание на следующий текст, абсолютно противостоящий нашему стандарту, который чуть не стал основой преподавания литературы в российских школах: «В содержании учебного предмета «Литература» основное внимание уделяется знакомству с историко-литературной информацией о произведении, авторе и литературном процессе, освоению понятийного аппарата литературоведения. При этом недостаточно внимания уделяется способности понимать художественный текст».

Над текстом концепции: «Утвердить приложенную Концепцию преподавания русского языка и литературы в Российской Федерации. Председатель Правительства Российской Федерации Д.Медведев. Утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 9 апреля 2016 года №637‑р». Как видите, этот документ более дух лет был, по существу, засекречен. Я приветствовал появление этой концепции на страницах «Учительской газеты».

Что же дальше? А дальше тишина.

Журнал «Литература в школе» не опубликовал текст концепции, хотя я сразу же обратил внимание этого журнала на нее. На Всероссийском съезде учителей русского языка и литературы 2018 года о ней не было сказано ни слова. Хотя, казалось бы, именно съезд и должен был ее обсудить. Я прочитал в Интернете все 60 страниц программы работы Всероссийского съезда учителей русского языка и литературы 2019 года. Концепция нигде не упоминалась.

Я думаю, что все это было связано именно с подготовкой нового стандарта. Если концепция верна, то слишком многое (а может быть, и многих) нужно было менять.

Новый министр просвещения Сергей Кравцов затормозил введение стандартов. Встал вопрос об изменениях в них. Я думаю, что менять тут нечего. Стандарт по литературе был построен на гнилом фундаменте давно изживших себя идей и принципов. Нужно создать новый. В этой связи я позволю себе высказаться по трем проблемам. Первая: кто должен создавать этот стандарт по литературе? Как мне кажется, в этой работе должны участвовать работники министерства, литературоведы и учителя литературы из разного типа школ и разных регионов со стажем работы не менее пяти лет. Учителей в комиссии по созданию стандарта должно быть не менее 50%. Не могут принимать участие в этой работе авторы учебников, авторы экзаменационных материалов и работники издательств. Учителя-пенсионеры, преподаватели методики в вузах и работники РАО, если они не работают в школе, должны привлекаться как консультанты, но без права решающего голоса.

Второе. О стандарте и стандартизации. В любой работе, в том числе и в преподавании литературы, должен быть определенный порядок. Хорошо знаю это, потому что десять лет, работая в Московском городском институте усовершенствования учителей, занимался этими проблемами. Они были неглавными, но достаточно важными. В Москве не было ни одного учителя, который бы за год в старших классах не провел ни одного сочинения по литературе. В Москве не было ни одного учителя, который бы в старших классах не проводил уроки по современной литературе. В Москве не было ни одного учителя, который бы в 5, 6, 7‑х классах регулярно не проверял тетради. Мы за всем этим внимательно следили. Мы – это пять методистов кабинета русского языка и литературы и 30 методистов из районных методических кабинетов. К тому же два раза в году мы проводили так называемые городские сочинения, а сам я 5 лет был председателем городской медальной комиссии, а это несколько тысяч сочинений каждый год.

Я много ездил по стране, читая лекции учителям, и, конечно, хорошо понимаю: здесь многое зависело от условий работы, которые были в Москве. Когда Альберт Алексеевич Соболев после моих занятий в Улан-Удэ пригласил меня к себе на Байкал в Усть-Баргузин, он спросил меня: «Что вы выберете: 6 часов на автобусе или час на самолете?»

Но вот в чем дело. Для меня понятия «стандарт» и «литература» – антонимы. Помните у Маяковского: «Поэзия – вся! – езда в незнаемое!». Литература – это продолжение, прорыв в неизвестное, открытие, выход за пределы возможного. А стандарт ограничивает, сдерживает, заставляет подчиниться канону. К тому же в слове «стандарт» есть и смысл уничижительный.

Заглянем в словарь. 1. Образец, которому должен соответствовать, удовлетворять чему-нибудь по своим признакам, свойствам, качествам, а также документ, содержащий в себе соответствующие сведения. 2. Нечто шаблонное, трафаретное, не заключающее в себе ничего оригинального, творческого.

И я боюсь, что в борьбе за порядок, дисциплину, выполнение всего необходимого начнут действовать по тому принципу, который изложен в проекте Козьмы Пруткова о введении единомыслия в России: «Пагубная наклонность человеческого разума обсуждать все происходящее на земном круге была бы обуздана и направлена к исключительному служению указанным целям и задачам. Установилось бы одно господствующее мнение по всем событиям и вопросам. Можно бы даже противодействовать развивающейся наклонности возбуждать «вопросы» по делам общественной и государственной жизни, ибо к чему они ведут? Истинный патриот должен быть враг всех так называемых вопросов!»

Под знаменем стандарта, порядка, дисциплины найдутся и такие ревнители, которые станут втискивать учителя в прокрустово ложе единственно необходимого и возможного. Я ведь знаю, как за нестандартность убрали Ушинского из Института благородных девиц. Я знаю, как за нестандартность нападали на школы Льва Толстого (только сейчас, читая книгу профессора Оксфордского университета Андрея Зорина «Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения», книгу абсолютно нестандартную, я узнал, что школ этих было двадцать). Я знаю, как травили Сухомлинского (я тогда написал Сухомлинскому письмо, он был тронут, завязалась переписка), и я знаю, как мучительно Сухомлинский все это переживал. И вот сейчас трагическая судьба нестандартного Щетинина…

Процитирую книгу Андрея Зорина о Толстом. Речь идет о созданных Толстым «Азбуке» и «Книгах для чтения»: «Первая реакция профессионального сообщества была отрицательной. Толстому не удалось получить одобрения Министерства народного просвещения, которое требовалось для того, чтобы его книги могли использоваться на занятиях. Почти все рецензии были враждебными… В 1874‑1875 годах он полностью переписал все учебные книги и выпустил новую «Азбуку», которая наконец получила официальное одобрение. Продажи резко подскочили. До конца жизни Толстого его буквари и книги для чтения выдержали двадцать восемь изданий общим тиражом в два миллиона экземпляров. Они так и не были приняты в качестве учебных пособий, но вошли в круг начального чтения миллионов».

Понимая всю необходимость и значение стандартов, мы не должны забывать о том, что почти все в нашем современном мире открыто, изобретено, создано теми, кто преодолевал существовавшие стандарты.

За десять лет я посетил около тысячи уроков. Я был знаком с многими учителями литературы Москвы, и не только Москвы. Я прочел множество статей и книг словесников об их работе (теперь таких книг не издают). И хорошо знаю, насколько учителя литературы разные, непохожие и как они по-разному преподают. И знаю, как эта непохожесть сплошь и рядом рассматривается как тот шаг влево, который считается побегом.

Лев Айзерман


Комментарии


Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt