Наша собственная статуя Свободы

…Это было для меня, для нас в интернате пиршеством духа: все выходные на всех наших телевизорах (в холлах, палатах) роскошным фоном к повседневной жизни был праздник под названием «Алла». К дню ее рождения, юбилею. Перешел и на понедельник.

Согласна с чьей-то мыслью: в русской культуре ХХ века есть два самых всенародных певца, артиста – Высоцкий и Пугачева. Всем известен анекдот, кочующий из одной властной эпохи в другую: «Кто такой Брежнев?» – «Мелкий политический деятель эпохи Аллы Пугачевой». Горбачев, Ельцин, Путин, Медведев. Ответ тот же: «Мелкие политические деятели эпохи Аллы Пугачевой».
…Подкупала, как всегда, абсолютная искренность Примадонны, транслируемая всему кругу близких ей по духу людей – артистов, стилистов, дизайнеров, возлюбленных – в разных форматах Первого канала. Будто все они сбросили прилипшие привычные маски и стали сами собою, людьми и даже немного детьми.
Как поет наш бард Володя Ланцберг:
Мы условимся – трупов не будет,
Отпустили Харона гулять,
Пусть напьется, пусть ходит по бабам,
Пусть сходит в кино, черт возьми,
И устроимся сами на веслах.
И время покатится вспять,
И немного побудем детьми.
Оба – и Высоцкий, и Пугачева – примеры абсолютной свободы в любых предложенных исторических обстоятельствах. Пугачева к тому же наша первая отечественная суперзвезда, чья яркость не блекнет многие десятилетия. И даже сейчас, после десятилетней семейной паузы в концертной деятельности, она только краше и даже, кажется, моложе – вот дела!
И эта суперзвезда, как выяснилось, сама себе и окружающим и продюсер, и дизайнер, и стилист, и – что для меня крайне важно – педагог Божьей милостью. Как говорил Дмитрий Дихтер, мой друг, тоже, к несчастью, ушедший, бард и руководитель детской студии «Остров» из квартета МАИ «Жаворонки», есть учителя, а есть учители. Мастерства, жизни – всего.
Так что на сцене, за столиками, в зале сидели не просто «звезды», а ученики. И это, на мой взгляд, важнее, емче, чем границы шоу-бизнеса. Как говорил кто-то из них, у Аллы все начинают петь. И она уверенно кивнула: «Все запоете!»
Из яркой новизны меня поразили три момента: двое совсем молодых певцов, из поколения 25+, потрясающе и каждый по-своему спевшие «Любовь, похожую на сон»; новое качество Лолиты (самой благодарной, по всему, ее ученицы) – мудрой, покойной (в смысле душевного покоя), сдержанной, трагичной (будто она наконец без дерганий «вошла в себя»), с пронзительной песней «Похороните меня за плинтусом»; и, как ни странно, сам Максим Галкин. С собственной новой трактовкой «Арлекино». Пародист и юморист вдруг явил нам серьезный драматический талант, заставив вспомнить Георга Отса с его «Да, я шут, я циркач. Так что же?..»
Под ее воздействием, ее лучами, исходящими со сцены, люди учатся чувствовать правду, настоящность жизни, а это в наше игровое постмодернистское время дорогого стоит. Вспоминается китайская пословица: слова имеют смысл, только к этому смыслу так трудно нынче продраться!
У меня в отношении Аллы Борисовны есть и очень личное: когда мой папа узнал, что я встречаюсь с ней по заданию «Комсомольской правды» (где-то в 80‑х годах, когда она жила еще на Горького, нынешней Тверской), он стал со мной так торжественно говорить по телефону, будто я уже выполнила главное дело своей жизни – не только в редакции, но и вообще свершила главную миссию на земле. Папа вообще был энтузиастом эстрады. Уже после развода с мамой, будучи большим начальником, он тайно водил меня в рестораны и в каждом спешил к музыкантам, обнимался с ними – в послевоенные 50‑е они играли в нашем городе Запорожье джаз. Танцам – твист, чарльстон, хали-гали – он меня учил, а на следующий день в классе мы закрывали дверь на стул, и одноклассники, стоя в рядах между партами, повторяли мои движения. Но шейк уже я учила его танцевать. Вот только вальс-бостон он не успел меня научить – мама нас развела.
А от той встречи осталось в памяти только лицо без грима в теплом розовом халате. Лицо усталой труженицы.
А теперь – мой безумный проект, что еще раньше юбилея пришел мне в голову. Проект прижизненного памятника Алле Борисовне. Итак, белый мрамор, а то и платина, из него хитон, ниспадающий складками вниз, руки опущены, будто на сцене под шквалом оваций, гордая осанка, грива волос, а над головой – золотой обруч или нимб. На постаменте просто имя: Алла.
Но главное – размер! Такой, чтобы было видно из космоса, не ниже статуи Свободы в Америке!
Такое вот безумие. Но можно уже сейчас начать конкурс проектов. Право же, она того стоит.