Минздрав предупреждает?

За прогульщиками далеко ходить мне не пришлось. Рядом с соседней школой шустрый бизнесмен сделал пристройку к своему магазинчику – небольшой, всего в один зал, игровой салончик с несколькими старенькими телевизорами и приставками. Надо отдать должное, место дяденька выбрал лучше не бывает: школа в двух шагах, и в округе ни одного культурно-развлекательного заведения. Поэтому популярность к салончику пришла мгновенно и надолго.
Он никогда не пустует: мальчишки и подростки занимают очередь, назначают здесь друг другу встречи и просиживают, упершись взором в экран, по несколько часов – в зависимости от личных финансов. На час игровая приставка стоит 12 рублей с человека, за двоих выгоднее – всего 19. Ребята заходят сюда и перед уроками, и после, и – вместо! Правда, только один из шестерых парней, с кем я разговаривала, честно признался, что прогуливает в этот день уроки. Почему? “Да надоело! В школу ходить надоело, отдыхаю”.
Уже потом, общаясь с директором 62-й воронежской школы Александром Горячевым, я поняла, к какой примерно категории прогульщиков можно было бы отнести парнишку из салона. Директор определил две группы. Есть основная масса детей, которые стабильно посещают школу, и если уж вдруг не приходят на уроки, то потом обязательно или записку от мамы принесут (“Вася плохо себя чувствовал, я его оставила дома, прошу не ругать!”), или в тот же день позвонят классному и объяснят, что случилось. И есть другие ребятишки – те, чьим родителям все “до лампочки”.
Но игровой салон или компьютерный клуб – это еще не самый худший вариант. В Воронеже, как в любом другом большом городе, много своих “гиблых” мест, то есть непрестижных микрорайонов, в которых единственный “очаг культуры” – это подпольный наркопритон. Туда ребята тоже запросто сворачивают по пути в школу. Причем о притоне и наркотиках, которые там можно достать в любое время суток, знают все в округе, в том числе и милиция. Например, когда речь заходит о наркотиках, любой воронежец невольно вспоминает, что есть в городе рабочие микрорайоны. Директора школ, расположенных по соседству с дорогими наркоманскому сердцу местами, звонят в милицию, сообщают адреса притонов и торговых точек. Изредка это помогает, а в большинстве случаев – как торговали там этой гадостью, так и торгуют.
Значит, ребенка надо удержать в школе, не допустить того, чтобы он пропускал занятия. На это работают в принципе все учителя (или должны работать), а также вся программа внешкольных дел, культурно-массовых мероприятий, учебных дополнительных занятий и т.д. Но есть еще и целая “антипрогульная” система, которая непосредственно воспитывает и воздействует. Александр Михайлович Горячев перечислил несколько этапов. На “переднем фланге” классный руководитель – он первым узнает о прогуле, первым прорабатывает “бродягу” и индивидуально, и перед классом, а также вызывает в школу родителей. Если все это не помогает, прогульщик попадает на школьный совет профилактики, в котором – директор, зам. по воспитательной работе, социальный педагог, медик, школьный психолог. Тут уже дотошно и общими усилиями выясняют, в чем основная причина хронических пропусков занятий: дело может быть вовсе не в лени, а в плохих отношениях между прогульщиком и одноклассниками, прогульщиком и учителями. Если и этого всего мало, к делу подключают малый школьный педсовет – всех учителей, которые работают с парнем (или девочкой – ярые прогульщицы тоже встречаются, но реже). На самом последнем этапе – “тяжелая артиллерия” – районная комиссия по делам несовершеннолетних. А дальше – тишина…
Потому что по большому счету, если на непутевого парня (трудного подростка, ребенка с девиантным поведением – называть можно по-разному, суть одна) не действует проработка в КДН и постановка на учет, все снова возвращается на круги своя. В школу то есть. Ребенок-то продолжает учиться – с прогулами, с плохим поведением, со своими проблемами, – но он все равно остается в школе. Да, могут вызвать на городскую комиссию, на областную, но в целом это проблему не решает. Все равно все претензии – школе. И от милиции, и от врачей-наркологов, и от родителей – в конечном счете от общества.
– Все это, – говорит Горячев, – можно сравнить с большим рекламным щитом, на котором школа со своей воспитательной работой, как строчка внизу: “Минздрав предупреждает…”. Раньше вся наша система работала на воспитание. Начинали с октябрят, пионеры, комсомол, материалы и решения такого-то съезда, газеты, телевидение… На сегодня нет элементарной координации совместных усилий, нет органа, который выстроил бы совместную работу школы, МВД, комиссии по делам несовершеннолетних, врачей.

Татьяна МАСЛИКОВА
Воронеж