Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Учитель года

Луч света

Вера помогает жить, любить, учить и учиться
Учительская газета, №11 от 22 января 2021. Читать номер
Автор:

Учитель русского языка и литературы Республиканского классического лицея Горно-Алтайска Республики Алтай Валентина КУРУСКАНОВА выросла в старообрядческой семье кержаков. Ее прабабушка была наставницей для сельских единоверцев и оказала огромное влияние на формирование мировоззрения маленькой Вали. Да и на выбор профессии, ведь наставник – это тоже Учитель, несущий свет Истины. Поэтому преподавать она начала, еще будучи студенткой единственного в регионе университета. И с тех пор вот уже 9 лет не изменила своему призванию ни на секунду.

Ее родное село Верхний Уймон знаменито тем, что здесь бывал Николай Рерих. В честь него тут открыто целых три музея, где работают научные сотрудники из Новосибирска, специалисты по творческому наследию великого русского художника и философа. А вообще Республика Алтай – уникальный регион. Здесь всего один город – Горно-Алтайск, он же столица. Все остальные населенные пункты – это села, многие из которых основаны опять же старообрядцами. Благодаря особому географическому положению республика довольно сильно изолирована от остальных субъектов РФ и соседних стран. Что, с одной стороны, конечно же, отрицательно сказывается на уровне ее экономического развития, но с другой – позволило максимально долго сохранять культурную самобытность местных жителей.

– Правда, мы теперь менее закрыты, чем в былые времена, – рассказывает Валентина Курусканова. – И, если честно, это имеет свои отрицательные стороны – уж больно много нового приходит к нам извне, растворяет нашу культуру, заставляет ассимилироваться. Я вот очень жалею, что в свое время не смогла или не захотела перенять от своей прабабушки все то, что она знала и умела. А ведь это наши традиции, которые из поколения в поколение помогали формировать нашу общность, сплотить диаспору. Для многих здешних жителей все это до сих пор совсем не пустой звук, они этим живут и в это искренне верят. Они верят, что Господь за каждым из нас наблюдает с икон и обязательно накажет за непочитание. И для них уход от традиций – великий грех. Мне бы тоже хотелось сохранить то, чем жили наши праотцы и прадеды, но я чувствую, что традиции уходят, словно вода сквозь пальцы.
Что интересно, в усадьбу Вахрамея Атаманова, где останавливался Николай Рерих, сегодня стремятся попасть люди из самых разных уголков России и даже из других стран. Многие покупают здесь дома и стараются стать для местных жителей своими, приобщиться к культуре старообрядцев, прикоснуться к великому. Но, к сожалению, это приводит к расшатыванию духовных скреп и размыванию традиций. Ведь приезжие, как бы они ни старались, не в состоянии стать истинными старообрядцами, а вот местные под их влиянием понемногу отходят от канонов. С одной стороны, вроде бы хорошо, что самобытная культура этого немногочисленного народа кому-то еще интересна, тем более что сюда едут, как правило, люди культурные и духовные. С другой стороны, это неминуемо нарушает тот мир, тот уклад, который складывался столетиями. И этому волей-неволей способствуют СМИ, Интернет, новые технологии…

Впрочем, было бы неправильно думать, будто учителя-старообрядцы здесь представляют собой сообщество замшелых мракобесов, страшащихся всего нового. Ни в коем случае! Валентина Валерьевна, например, прекрасно понимает, что работает в обычной российской школе и что образование у нас в стране все-таки светское. Тем не менее она отлично знает контингент учащихся. Поэтому ее ребята с увлечением занимаются научно-исследовательской деятельностью, пишут работы исторического и лингвистического плана. Они с большим знанием дела, например, описывают особенности таинства обряда крещения у старообрядцев и православных. Также немало интересного есть в местной топонимике и ономастике, дети изучают историю происхождения имен и фамилий.

– Образ старообрядца в общественном сознании нередко бывает довольно банальным: если мужчина, то обязательно с окладистой бородой, в сапогах и косоворотке, если женщина, то в платочке и сарафане, – говорит педагог. – Но я сама, к примеру, никогда не хожу в сарафанах, это не мое, да и в нашей школе этого нет, у нас нормальная школа, которая соответствует запросам общества. Скажу больше, даже в нашем селе вы не встретите жителей, подходящих под хрестоматийное описание старообрядцев, либо этого вовсе нет, либо это будет какой-нибудь неофит, очень сильно стремящийся показать себя ярым старообрядцем. Именно те, кто к нам приезжает за духовной подпиткой, пытаются реанимировать этот образ, но у них своя философия, мол, длинные волосы – это связь с космосом, длинные платья – для энергетической защиты. В повседневной жизни все куда более буднично. Однако если я иду на молебен, то обязательно надеваю длинное платье, передник, поясок, нательный крест, платок. Ведь это тоже традиция, так поступали наши предки.

Как известно, предмет «Основы религиозных культур и светской этики» включает в себя шесть модулей, среди которых есть и «Основы православной культуры». К сожалению, о старообрядчестве там говорится несправедливо мало. Более того, в большинстве случаев православные относятся к старообрядцам довольно предвзято. По словам Валентины Валерьевны, ей не раз приходилось общаться с глубоко верующими (как ей казалось) людьми, которые, узнав о ее конфессиональной принадлежности, сразу же меняли тональность разговора.

– Я обычно им говорю, что всю жизнь стараюсь очень терпимо относиться ко всем верующим, к какой бы конфессии они ни принадлежали, и мне непонятно это яростное неприятие, очень обидно слышать нападки в свой адрес, – сетует педагог. – И на этом, как это ни грустно, общение прекращается. В Горно-Алтайске, кстати, есть представители разных ветвей старообрядчества – и поповцы, и беспоповцы. Но я не хожу в церкви ни к тем, ни к другим. Мне достаточно сходить в простую православную церковь, чтобы получить там помощь от Бога. Однако бывает так – придешь в церковь, а там разные бабушки, которые всегда лучше всех знают, что и как делать. Я, разумеется, крещусь двумя перстами, так они обязательно подойдут, начнут учить, как надо правильно это делать. А заканчивается все стандартным: «Что ты тут делаешь, зачем ты вообще к нам пришла?» Вот это, к сожалению, есть. Часто люди пытаются нам внушить, что мы какие-то неполноценные, неправильные. Приходится их игнорировать. Зачем они вмешиваются туда, куда их не просят?

Тем не менее может возникнуть вопрос: влияет ли принадлежность к той или иной конфессии на интерпретацию произведений русской и зарубежной классики? Ведь, что греха таить, авторы подавляющего большинства романов, повестей и рассказов были отнюдь не старообрядцами, а православными, католиками, протестантами и так далее, и они тоже могли воспринимать последователей Аввакума как сектантов.

На это у Валентины Курускановой есть вполне резонный ответ. По ее мнению, произведения классики тем хороши, что там не делается акцента на преимуществах какой-то одной религии, а просто говорится о вере в Бога. Что абсолютно верно, ибо нельзя вносить раскол в людское сообщество, деля его на правильных и неправильных, Господь един для всех. И нормальный человек, читая произведения школьной программы, найдет там истину, любовь к Богу, любовь в ближнему, а вовсе не доказательства превосходства православия над старообрядчеством, мусульманством или католицизмом.
Конечно, если вспомнить историю нашей страны, в которой 70 лет торжествовала идеология научного атеизма, можно отметить «модные тренды» тех времен, связанные с появлением книг, созданных в духе доктрин безбожия. Сейчас этот фактор выражен далеко не так явно, как полвека назад, однако, констатирует Курусканова, молодежь в целом настроена куда более атеистически, чем их предки даже советского периода.

– Но, я уверена, это уж точно не связано с влиянием литературы – ни классической, ни современной, – считает педагог. – Вполне возможно, это на них так Интернет действует. Что поделать, это есть, и с этим надо как-то жить. Хотя, конечно, обидно, что растет поколение нигилистов, для которых нет ничего святого. Заходит разговор на сокровенные духовные темы, а они со смехом говорят, это все выдумки, на самом деле этого нет. И тут глупо пытаться им доказывать, мол, неправда, есть. Никогда ни с кем не спорила на подобные темы, ибо каждый должен к этому прийти сам. Единственное, о чем прошу детей всегда, – чтобы они попытались найти в себе хоть что-нибудь светлое и доброе, во что они верят, и пусть оно помогает им в жизни.

Каждый человек должен получить прививку от разрушающего душу неверия и безразличия. И именно литературные произведения помимо воспитания в духе почитания традиций предков способны помочь каждому ребенку взрастить в себе кристалл веры – не обязательно в Бога, а в нечто возвышенное, светлое, доброе. Поэтому слова Владимира Высоцкого «значит, нужные книжки ты в детстве читал» из песни «Баллада о борьбе» очень правильно отражают реальность. Ведь если в человеке присутствует духовный стержень, он в любой книге будет искать и находить то, что подтверждает его чувства и убеждения.

Да, Валентине Валерьевне повезло, она выросла в среде, которая помогла сформировать и укрепить убеждения с юных лет. У нее были близкие люди, наставники, которые помогали ей в этом. Но что делать тем, кто живет в совершенно иной среде, часто агрессивной и деструктивной? Как им помочь?
– Боюсь, искусственно сделать всех счастливыми и привести к вере за ручку мы не сможем, каждый должен прийти к Богу сам, – говорит Курусканова. – Я много раз слышала от людей, мол, мы были атеистами, но что-то произошло, и мы поверили. Или наоборот – мы верили, но после такой-то трагедии разуверились. Так вот, за всем этим стоит жизнь, а отнюдь не какой-то человек, который приводит или уводит от истины. На личность в совокупности воздействует огромное количество самых разных факторов, и в том числе каждая отдельно взятая книга. Когда внутри нет ничего, кроме пустоты, чтение помогает наполниться светом, если, конечно, это светлые книги. Я даже собственным ученикам всегда напоминаю, что в фильме «Мусульманин» с молодым Евгением Мироновым есть фрагмент, где герой кричит: «Да верьте вы хоть во что-нибудь!» И призываю к тому же самому.

К программам по литературе у Курускановой нет особых претензий. Конечно, хотелось бы увеличить количество изучаемых произведений, добавить зарубежную классику, ибо в мире огромное количество очень хороших книг, которые учат добру. Но и ЕГЭ с ОГЭ, убеждена Валентина Валерьевна, зря ругают, там тоже неплохие тексты.

Извечной проблемы, надо ли было выкидывать из списка изучаемых произведений «Как закалялась сталь» Николая Островского и вставлять туда «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына, для педагога тоже не существует: детей можно воспитывать на самых разных книгах. В том числе, как это ни странно, на «Мастере и Маргарите» Михаила Булгакова. Да-да, Валентина Курусканова не воспринимает этот роман как нечто бесовское (хотя многие верующие ровно так и считают). Для нее это книга о великой любви и вере – в Бога, Иисуса, в себя и других людей. Просто воспринимать ее надо как интересную и поучительную историю, а отнюдь не как повествование о приключениях дьявола на земле. В конце концов читаем же мифы Древней Греции и искренне сочувствуем их героям, хотя и не принимаем всерьез весь перечисленный сонм богов, не начинаем верить в Зевса или Аида. Мы просто считаем это подборкой занимательных, поучительных и часто трагических историй, которые помогают нам развиваться, дают правильные духовно-нравственные ориентиры. Романы же про Павку Корчагина и Виталия Бонивура современным детям уже неинтересны, они написаны для другого времени и другой идеологии. Того же Андрея Платонова они уже не понимают. А вот Евгения Замятина очень даже любят, равно как и Олдоса Хаксли с Джорджем Оруэллом. Это для них сегодня куда интереснее, чем наше все Александр Пушкин.

– В общем, литература бывает разной, и надо уметь разговаривать с детьми, делать экскурсы в историю, чтобы они понимали, откуда берутся те или иные настроения, – заключает учитель. – Надо уметь быть мудрыми и не верить слепо тому, что им предлагают, учить их не бояться обращаться к взрослым, советоваться с ними, спрашивать мнения разных людей. Классическая ситуация: изучаем пьесу Максима Горького «На дне». Ученик говорит, что не читал ее. Я по идее должна поставить двойку. Но начинаю обсуждать это произведение с теми, кто читал. И в процессе активного обсуждения к концу урока другим тоже становится интересно, поэтому к следующему уроку они уже в теме и сами стремятся высказаться по этому поводу. Для меня вот это и есть достижение.

Горно-Алтайск, Республика Алтай,
фото автора


Комментарии


Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt