Критерии искренности. ​Записки Виктора Болотова

Завтра одиннадцатиклассники всей страны, от Сахалина до Калининграда, впервые за долгие годы будут вновь писать итоговое сочинение по литературе. Никто, думаю, не будет спорить, что сочинение – это очень важный и полезный элемент учебного процесса, прекрасный способ проверить, понимает ли ребенок прочитанный текст, умеет ли грамотно излагать и доказывать собственную точку зрения. Подобная форма контроля всегда была, есть и, уверен, останется необходимым элементом работы учителя с классом. Другое дело, если мы рассматриваем сочинение как экзамен с высокими ставками, как допуск к ЕГЭ или способ заработать дополнительные баллы для поступления в вуз. Тут у меня лично возникает масса вопросов.

Во-первых, как только критерии оценки стали известны учителям, репетиторам и школьникам, тут же началось то, что в народе называется простым словом «натаскивание». Мы автоматически вернулись в ситуацию «ста лучших сочинений», существовавшую и в советские, и в постперестроечные времена, когда дети читают вовсе не классические первоисточники, а эталонные образцы чужих рассуждений на ту или иную тему, потому как их задача не свои творческие способности продемонстрировать, а показать, что они могут соответствовать установленным критериям.  Вспоминается история, которую услышал от одного своего товарища еще в 90-е. Его сын поступал на мехмат, и родителям настоятельно рекомендовали нанять репетитора для подготовки к сочинению. «Зачем? – изумился мой приятель. – Ребенок и так прекрасно пишет». И услышал в ответ: «Но вы же не знаете, что хотят прочитать в его сочинении проверяющие?! А репетитор вам это как раз и объяснит». Так чему же в таком случае учит молодого человека экзаменационное сочинение? Транслировать чужие мысли – да. Встраиваться в определенные рамки – безусловно. Но все это не имеет никакого отношения к литературе, творчеству и искренней любви к слову. Еще одна опасность, с которой, кстати, мы уже сталкивались, когда вводили ЕГЭ. Даже при наличии четких критериев разные эксперты оценивают часть С по-своему. Требуется серьезная работа, чтобы свести эту субъективность к минимуму. И тогда давайте сами себе признаемся, что мы просто вводим еще один обязательный ЕГЭ по литературе, но что тогда делать с уже существующим экзаменом по выбору? Мы его убираем? Или оставляем? А зачем?На мой взгляд, если уж мы хотим проверять у наших детей те или иные компетенции, было бы разумнее организовывать контроль в разное время, в разные годы, при этом не делая его столь судьбоносным.  Проверка способности понимать художественные тексты и связно, честно их комментировать –  экзамен уровня 9-го класса, потому что если к 15-16 годам человек этому не научился, то вряд ли освоит подобное искусство позже. Единственное, что может меняться со временем, – количество и глубина прочитанных первоисточников. Думаю, было бы правильно устраивать конкурсы сочинений, чтобы в них за определенные бонусы в зависимости от уровня – школьного, городского или всероссийского – принимали участие те, кому это действительно необходимо. Такая «добровольная» форма куда более верный путь к искреннему интересу к книге, чем заучивание чужих, пусть и правильных, мыслей. NB! Виктор Александрович БОЛОТОВ, научный руководитель Центра мониторинга качества образования НИУ ВШЭ, президент Евразийской ассоциации оценки качества образования, профессор, академик РАО.