Компас для стажеров Будущее мореходок не безоблачно, но и не беспросветно

Из транспортных учебных заведений старше всего мореходки. Петр I, прорубая окно в Европу, уповал в основном на военно-морской флот, торговый флот завел своих первых курсантов гораздо позже.
“Алексей Петрович!
До будущего об училище установления для учреждения в городе Холмогорах мореходной школы, вы можете употребить план таковой же школы в здешней нашей столице заводимой, от имени Приказа Общественного Призрения, по дозволению нашему издаваемой, чего ради и приложена при сем копия.
На основании ее, покуда назначена к тому будет потребная сумма, позволяем взять две тысячи рублей из денег, принадлежащих казначействам для остаточных сумм учрежденных, уведомя о том нашего действительного тайного советника и генерал-прокурора князя Вяземского.
Пребываем впрочем вам благосклонны,
Екатерина. Марта 12, 1781 года”.
С этих слов указа императрицы Екатерины II архангельскому генерал-губернатору Мельникову и пошла история российских мореходок. Первое училище начиналось с 33 курсантов, с холмогорских шкиперских курсов, где была установлена программа из “российской грамоты и письма, арифметики, геометрии, купеческой навигации, сферики, астрономии, круглой навигации, бухгалтерству на италианский образец” и четырех языков: голландского, английского, немецкого и французского. Слушателями были “единственно из мещанских детей неимущих и особливо сирот”. Сначала капитаны купеческих и промысловых судов не хотели брать на практику “недорослей” 14 лет, не веря в их способности. Тогда министерство финансов приняло жесткое, но оправданное решение: “За отход из беломорских портов судна без воспитанников или же без свидетельств от преподавателей оных о том, что в заведении нет свободного для сего воспитанника, виновный в том судохозяин подвергается денежному в пользу курсов взысканию”. Также морские карты, компасы и другие навигационные инструменты выдавались только на те суда, на которых находились воспитанники шкиперских курсов. Жесткая протекционистская политика принесла реальные и обильные плоды. К концу ХIХ века выпускники холмогорской мореходки полностью заменили на североморских судах иностранных штурманов и шкиперов. Торговый флот России стал еще больше независим от милости других стран.
По сегодняшний день и мореходные, и речные училища Минтранспорта традиционно “мужские”. Девушек принимают лишь как исключение, и то не на плавательные специальности. Им оставляют правоведение, бухучет. Плавают, а вернее, ходят мужчины. Основных плавательных специальностей, на которые ведется прием, две – морское судовождение и эксплуатация транспортных энергетических установок.
Учебные заведения Минтранса, так же как и речные и летные училища, относятся к закрытым учебным заведениям. Их статус определен постановлением правительства от 5 марта 1944 года. Курсанты находятся на полном пансионе, носят форму установленного образца, несут дежурную службу. Режим обучения максимально приближен к судовому. Нужно, чтобы ребята привыкали к тому, чем им предстоит заниматься. Вот только ни они, ни их преподаватели не оказались готовы к тому, что после выпуска, вместо того чтобы спокойно устроиться на работу, бывший курсант, едва очутившись дома, сразу же оказывается на дороге к призывному пункту.
И получается, что постановление правительства от 1995 года о целевой контрактной подготовке не работает. В нем прописано, что курсант заключает договор с судоходной компанией на трудоустройство. Но этот договор практически получается фиктивным – ведь выпускник приходит не на предприятие, а в армию.
Министерство разработало свою систему договоров. Судоходная компания заключает договор с учебным заведением, в котором оговорены предоставление практикантских мест, повышенная стипендия. Компания отслеживает с первого курса обучение своего направленца. Она же обеспечивает стажировку преподавательского состава, при убытии в отпуск поддерживает курсанта материально. После окончания курсантом учебного заведения компания возмещает какую-то часть стоимости подготовки своего специалиста. Другой договор – между курсантом и судоходной компанией. Но по все той же причине – армейский призыв, и эта система не всегда срабатывает. Работает она сейчас только в академиях, где курсанты проходят подготовку по программе офицеров запаса.
Минтранс обращался в свое время и в Правительство РФ, и в Министерство обороны, и в Госдуму с просьбой засчитывать отработку в течение трех лет на судах в качестве альтернативной службы. Но из Минобороны пришел отказ: основанием для прохождения подобной службы могут быть только убеждения совести. А выпускники уходят на суда под иностранным флагом. Там и платят в два-три раза больше, и возможностей “откосить” больше.
Призрак денег бродит по стране. А самих денег нет. Зато есть программа возрождения торгового флота России, подписанная президентом, финансирование которой осуществляется лишь на 30-35% от потребности. О капитальном ремонте, приобретении нового оборудования остается только мечтать – финансируются фактически только зарплата, стипендии, коммуналка и питание. И все же мореходки ухитрились выжить в то время, когда, например, военно-морские училища сократились вдвое.
Транспортники уверены в том, что смена им придет. Есть муниципальные учебные заведения уровня школ, которые готовят матросов, мотористов, рядовой состав. У них практически нет возможности без дополнительного обучения получить рабочий диплом. Вторая группа – клубы юных моряков, речников, детские пароходства, которые работают с контингентом шести-девятиклассников, которые таким образом получают профессиональную ориентацию.
Их ждут два учебных парусника мореходок: “Мир” в Петербурге и “Надежда” во Владивостоке. Правда, неизвестно, выйдут ли парусники в этом году в связи с арестом “Седова”. Но у речников есть пятьдесят два речных судна, и, может быть, они не будут стоять на приколе в эту навигацию. Их будущее тоже не совсем безоблачное, но беспросветным его назвать нельзя.
Анна Драгаш