Колонка ведущего

Были в моей жизни два года работы в сельской школе на Алтае. Забросили тогда троих молодых специалисток в глухую деревню. Зимой заметало здесь все пути-дороги, пробиться в райцентр можно было только на тракторе. Жили в учительском доме, топили печку, возили на санках дрова и уголь, брали молоко у соседей. Еще устраивали вечера в школе, в сельском клубе. Ребята ходили за нами табуном. Все было в новинку, все было интересно. Засиживались допоздна у горящей печки. Наша Нина, красавица, нежная, хрупкая, читала свои стихи. Они нам очень нравились. Несколько раз их публиковали в районной многотиражке. Помню, как читала наша Ниночка завораживающим голосом: “Дали, дали снежные, ветер бьет до слез. Ах, какие белые лица у берез! Ах, какие тонкие руки у осин! Ах, какие звонкие песни на Руси!”

“Нинаванна” в селе не задержалась. Через год увез ее в далекий гарнизон молодой лейтенант. Писала, что живет хорошо, родила дочку. Потом разошлись наши пути-дороги.

Недавно, перебирая почту отдела социальных проблем, прочла одно письмо. Вдруг защемило сердце.

“Пишет вам учительница из Барнаула. Разные вы поднимаете проблемы, заставляете задуматься. Жизнь сейчас нелегкая. Мы, педагоги, перебиваемся еле-еле, особенно тревожит меня, что меньше стали проявлять сочувствия друг к другу. Каждый живет обособленно. Недавно в нашем коллективе появилась учительница, приехала откуда-то с дочкой-студенткой. Узнали, что мать умерла, оставила квартиру, и они перебрались в наш город. Нагрузку ей дали небольшую. В школе литераторов достаточно, и в городе они особенно не нужны. Чувствовалось, что бедствует Нина Ивановна, болела часто. В общем, в коллективе как-то не приживалась, ни с кем не подружилась. В ноябре пропустила она две недели. Я как председатель профкома решила навестить. Купила продуктов, отправилась после занятий в гости. Дома оказалась одна дочь. Сказала, что мать утром увезли в больницу, пыталась покончить с собой. Спасли. Нину Ивановну я увидела уже после выписки. Худющая, как подросток, говорит еле-еле, все время плачет. Рассказала, что ее дочь-студентка мединститута дала объявление в газету по оказанию интимных услуг. Это окончательно подкосило мать. Я пыталась как-то приободрить Нину Ивановну, но что я могла?”

Неужели это та самая, поэтичная Ниночка? Помню, как свою зарплату она тратила на различные призы, подарки. Она любила удивлять взрослых, детей, радовать всех. А как она звонко и заразительно смеялась, когда зимним ранним утром мы дружно наваливались на дверь, занесенную снегом. Какими мелкими казались тогда все неудобства сельской жизни!

Никогда я не сетовала, что живу от зарплаты до зарплаты. Усвоила хорошо: счастье ведь не в том, чтобы много иметь, а в умении радоваться тому, что имеешь. Сказались Ниночкины уроки, которая всегда считала себя счастливой. Как же она права. Помогать людям, понимать их, любить их, сочувствовать им, впускать в свою душу, обрастать с каждым годом новыми интересными друзьями – вот настоящее богатство. И никто его отнять не может.

Не выходило из головы у меня послание с Алтая. Хотелось помочь, поддержать далекую, может, и вовсе не знакомую мне (хочется в это верить) Нину Ивановну. Заполняя на почте бланк перевода в Барнаул, автору письма, чтобы навестила Ниночку, я впервые пожалела о том, что не могу приписать лишний нолик к скудной цифре. Деньги – это сытная еда, это лекарство, это уверенность в завтрашнем дне. Как они нужны сегодня!

Что делать? Мягкий знак не позабыть, не пропустить в ответе. Так жестко все на этом белом свете, что надобно смягчить его хоть так.

Надежда ТУМОВА