Иногда лучше жевать, чем говорить…

Вы никогда не задумывались, для чего мы говорим? Мы друг другу что-то рассказываем, о чем-то просим или предупреждаем, что-то приказываем или кого-то ругаем, с кем-то шутим, кому-то объясняемся в любви, а кого-то обманываем или уговариваем поступить так, как хочется нам. То есть у языка как средства общения людей есть различные функции: информационная функция, или функция сообщения, эмотивная функция, которая служит для выражения чувств и эмоций, агитационная функция – функция воздействия, влияния на мнение и поступки других людей. Для человеческого общения естественно сочетание различных функций языка, например, в газетных статьях обычно преобладает информативная функция, но присутствуют и эмотивная, и познавательная, и агитационная функции.

В любом случае мы с помощью языка влияем на окружающих нас людей. Но повлиять – это не то же самое, что заставить. Просьбу можно не выполнить, договоренность – нарушить, сообщение – пропустить мимо ушей или поспорить с ним, и даже приказа можно ослушаться. Однако для того чтобы выполнить или не выполнить просьбу, согласиться или не согласиться с утверждением, надо осознать сам факт просьбы или утверждения, а наш язык устроен так, что сделать это не всегда легко. Язык обладает методами манипуляции, способами камуфлировать агитационную функцию, выдавая ее за информационную!

Вот примеры прямого, лобового воздействия: «Да вы не слушайте! Это же просто глупости!»; «Какой же он умница!»; «Задача очень простая, а вы ее не решили»; «Наши машины – самые надежные»; «Эта зубная паста – самая полезная». С этими утверждениями легко спорить, их легко опровергнуть. А если сказать по-другому: «Говорят, что наши машины – самые надежные» или «Все знают, что это самая полезная зубная паста». Кто это говорит или кто это «все» – неизвестно, но с такими утверждениями спорить гораздо труднее. Или если вы скажете: «Я бы не продал этот товар, если бы не обманул покупателя» – вас все осудят, а если вы скажете: «Что делать, как говорится, не обманешь – не продашь» – с этим никто спорить не будет. Есть еще один хороший прием – сказать не «я», а «мы, мы все», то есть как бы автоматически объединить мнение окружающих людей со своим: Мы все любим путешествия. А можно объединить адресата речи с представителями какой-то престижной социальной группы – этим приемом очень активно пользуются авторы реклам. Это телефон для настоящих мужчин – то есть для вас, вы же настоящий мужчина! Все хорошие хозяйки используют этот стиральный порошок – значит вам, как хорошей хозяйке, он тоже понравится.

Есть и другие приемы «лингвистической демагогии». Если вы скажете: «Он бездарен» или «Она плохо знает английский язык», ваш собеседник может вам возразить: «Да нет, он вовсе не бездарен» или «Ну почему? Что ты выдумываешь!» Но: «При всей его бездарности его все-таки выдвинули в академию»; «Несмотря на ее знание английского, ее послали в командировку в Англию» – попробуйте с этим поспорить, мы же говорим о другом – о выборах в академию или о командировке, а бездарность и плохое знание английского – это нечто само собой разумеющееся. Этот прием также широко используется в пропагандистских целях и в рекламе: Даже в наше тяжелое время есть люди, не потерявшие надежду (исподволь внушается, что наше время – тяжелое); Почему немецкие машины – самые надежные? (незаметно внушается: немецкие машины – надежные).

В значении многих слов есть эмоциональная, оценочная составляющая. Часто оценка совмещается с обозначением отношений «свой – чужой» (наше, хорошее и чужое, плохое): агрессия и военная помощь, переворот и революция, шпионы и разведчики, бандформирования и партизанские отряды, беспринципность и гибкость – все эти языковые выражения рисуют различные образы одного и того же положения вещей и соответственно формируют разное к ним отношение. Например, если состоялся концерт какого-то певца и зал во время этого концерта был заполнен примерно наполовину, можно начать рассказ об этом концерте так: Огромный зал стадиона «Олимпийский» был заполнен больше, чем наполовину, а можно так: Несмотря на субботний вечер, зал был наполовину пуст. И я вас уверяю: в первом случае вы сделаете вывод об успехе концерта, а во втором – о провале. Если говорящий сознательно выбирает такой способ описания (наполовину пустой или наполовину заполненный зал), который подводит слушателя к определенным выводам, а слушатель этого не замечает, можно говорить о языковом манипулировании. Мы с вами постоянно поддаемся языковому манипулированию – с помощью определенного выбора слов и искусного построения текста нас вынуждают голосовать за то или иное решение или того или иного кандидата, покупать какой-то товар, слушаться родителей или учителей, выбирать ту или иную профессию. Причем делается это таким образом, что нам кажется, что мы сами вследствие рассуждения или душевного порыва захотели сделать именно так, а не иначе. Есть сферы жизни, целиком основанные на так называемой лингвистической демагогии – это, конечно, прежде всего политическая пропаганда и реклама, юриспруденция и дипломатия. Но элементы языкового манипулирования есть и в обучении, в воспитании детей, в отношениях мужчины и женщины и вообще в любом общении. Способов манипулирования в языке много. Воздействие может обращаться к чувствам человека – к страху, гневу, ненависти. Многие слова эмоционально окрашены, и неудивительно, что, постоянно говоря о грабительских реформах, предательстве, развале страны, крахе системы, человека можно обозлить, запугать и таким образом определить его поведение. Обращение к таким эмоциям не редкость и в рекламе. Например, в рекламе многих лекарств, парфюмерии, косметики часто используют прием внушения беспокойства. Таковы слова об опасности кариеса и тревожная интонация в рекламе зубных паст и жевательной резинки. (Каждый раз после еды во рту нарушается кислотно-щелочной баланс (уже сам этот наукообразный термин пугает) и возникает опасность кариеса.)

Даже страшно стало – неужели мы всегда говорим с целью манипулирования другими людьми? Нет, конечно. Есть и по-настоящему информативные сообщения. Кроме того, у языка есть еще одна очень любопытная функция – фатическая, или функция создания контакта. Всем нам известны такие выражения бытовой речи, как Что нового? Как дела? Как поживаете? и даже просто Ну как?.. Подобные выражения есть во всех языках (How do you do? Comment ca va? Wie geht es?). Обращаясь так друг к другу, люди редко имеют в виду буквальный смысл этих оборотов, как раз напротив, говорят, что зануда – это тот, кто подробно отвечает на вопрос Как дела? Мы спрашиваем Как дела? для установления контакта с собеседником, для речевой «настройки», а совсем не для передачи какой-то информации. Такую же роль играют некоторые шаблонные фразы о погоде, шутки, анекдоты, комплименты – все они не передают информацию и даже зачастую не отражают наши чувства и эмоции, а используются как средство создания социального контакта, непринужденной обстановки общения, дружеских отношений с собеседниками (а поскольку человек – существо социальное, это очень важно!). В неформальной дружеской обстановке, за праздничным столом, с родственниками и друзьями, с коллегами мы все любим пошутить. Можно, конечно, пошутить действием – стул отставить, тарелку на колени опрокинуть, но, боюсь, это не будет способствовать установлению контакта. Поэтому чаще люди используют словесные шутки. Словесные шутки можно подразделить на ситуативные, в которых высмеиваются какие-то события или ситуации, и языковые. Такие, как языковая игра, каламбуры, создание новых слов. Мы даже сами не замечаем, как часто мы играем с языком, используем различные приемы языковой игры. Наверняка каждый из вас хотя бы иногда использовал прием рифмовки (сказала-мазала, была и сплыла, любовь-морковь), в шутку обыгрывал неправильное – просторечное или диалектное произношение, нарочно склонял несклоняемые слова, менял род слова (ходють тут всякие, как у нее брульянт сверкаеть, я сегодня без пальта, ты смогешь в академию съяездить?) или образовывал по существующим словообразовательным моделям новые слова. (Кто у них там тамадой-то был? – Да у них тамадиха была; Что ты читаешь, опять какую-то развлекуху? Приезжает он из-за границы, весь такой западный-перезападный.) Конечно, этими же приемами языковой игры пользуются профессионалы – писатели, журналисты, юмористы, но то, что мы в обычной, непринужденной речи играем с формой и грамматикой родного языка, показывает, что у языка есть еще одна функция – игровая, эстетическая, творческая: нам хочется не только передать собеседнику сообщение, но сделать это как-то необычно, ярко, смешно. Так что язык наш выполняет самые разные функции – от информационной до игровой, от агитационной до манипулятивной, но главное свойство языка одно – служить средством общения людей, средством социального взаимодействия.

Елена ШМЕЛЕВА, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Института русского языка РАН