На чтение: ≈ 17 мин.В Москве прошла III Всероссийская конференция «Педагоги будущего» на тему «Педагогика сотрудничества в эру искусственного интеллекта – новая глава». Два дня лучшие учителя страны и эксперты спорили и советовались: как нейросети облегчают жизнь школам, помогают ли они детям учиться, что вообще меняется в образовании с приходом умных машин. В первый день конференции основатель и руководитель проекта госпитальных школ «УчимЗнаем», ГБОУ Школа № 109, профессор Национального медицинского исследовательского центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева, Почетный работник общего образования РФ Сергей Витальевич Шариков рассказал о важности эмпатии в эпоху, когда всё решают алгоритмы.
Рядом с Сергеем Шариковым находятся дети, оказавшиеся в ситуации познания ценности каждого дня. И это в работе с ними меняет всё. «Важно найти точку зрения, которая не будет фальшивой, не будет наигранной, не будет лицемерной, потому что эта сфера непубличная», – отметил спикер.
В случае с подростками, которые тяжело больны и понимают, что жизнь может завтра не состояться вообще, проблема будущего звучит совершенно другим образом. Больше 15 лет вместе с Евгением Ямбургом Сергей Шариков организует ребятам такое обучение, которое абсолютно не похоже на обычную школу, хотя в итоге дети, конечно, получают знания.
Про ЕГЭ, от которого не убежишь
Обыватель часто думает: какие уроки? Зачем это детям, которые борются за жизнь? Сергей Шариков рассказал о случае, перевернувшем его сознание. «Я увидел тяжело больного ребёнка. Он лежал на кровати, у него не было сил, а он мне говорит: «Дайте мне возможность сдать ЕГЭ». Я отвечаю: «Да куда тебе сдавать ЕГЭ? Будет эта возможность позже». «Нет, сейчас».
Он признался, что когда пересказывает эту историю дома или среди друзей, они не верят. Мол, какой ЕГЭ, у них рак? Шариков объясняет: главное, что мы их не заставляем. В больнице ребёнок никому ничего не должен. Это фундаментальное правило проекта «УчимЗнаем».
В больнице, в отличие от обычной школы, ребёнок никому ничего не должен. Желание сдать экзамен — это не про оценки. Это про жизнь, про то, что ты ещё здесь, что ты есть. И это желание сильнее болезни.
Спикер отмечает: «Старые модели обучения в больницах, где приходил учитель, которого «направили», и у него программа, и задача сделать во что бы то ни стало — всё это дискредитировало историю окончательно. Мы на этом пепле восстаём». Потому что когда ребёнок понимает, что он никому ничего не должен, он вдруг начинает хотеть сам. Хотеть учиться, хотеть сдавать ЕГЭ, хотеть жить. Парадокс, недоступный тем, кто привык учить «из-под палки».
Сергей Витальевич рассказал ещё об одном открытии, которое они сделали за годы работы. Оказывается, этих детей — тех, кто лежит в больницах долго и тяжело, — раньше просто не замечали. «Это были невидимые для системы образования дети, — сказал он. — Их так и называют мои коллеги, «невидимые дети». У них нет парты в обычном классе, нет школьного звонка, нет учителя, который поставит двойку. Они выпали из статистики. И проект «УчимЗнаем» вернул им право считаться учениками.
По словам спикера, эти дети по-другому понимают, что сегодня с ними происходит. Но вместе с тем они, так же, как их сверстники, любят гаджеты, так же уходят в этот виртуальный мир, ищут смысл жизни в том, что есть «здесь и сейчас». И это «здесь и сейчас» — главное отличие. Обычный подросток откладывает жизнь на потом: вот закончу школу, потом поступлю, потом устроюсь на работу, потом заживу. А больной ребёнок понимает, что «потом» может не наступить. Поэтому каждое «сейчас» для него — бесценно.
Сергей Шариков рассказал о таком понятии, как «внутренняя картина болезни». Это то, как ребёнок сам себя видит в болезни. Малыш воспринимает болезнь как набор процедур: здесь доктор злой, здесь добрый, всё через маму. А подросток — совсем иначе. «Подросток уже пытается понять, что было до уныния, что происходит сейчас, пытается найти ответы на очень важные вопросы, которые звучат: «Что будет дальше?»
И этот вопрос «Что будет дальше?» мучает их ночами. Они ищут на него ответы. Иногда у родителей. Иногда у учителей. А иногда — у искусственного интеллекта. Потому что больше не у кого.
Про умную машину, которая не умеет жалеть
Тема конференции касалась ИИ. Сергей Шариков признал: нейросети, конечно, помощники. Они быстро обработают снимки, подберут программу под каждого ребёнка, учтут и диагноз, и настроение, и лекарства. «Искусственный интеллект даёт такую возможность даже тогда, когда у человека уже нет сил», — сказал он.
И тут же сослался на теорию Леонтьева, ученика Выготского: «И в этом смысле теория деятельности Леонтьева, ученика Выготского, для нас очень важна, потому что даже когда у тебя нет сил ни на что, нужно каким-то образом найти хотя бы чуть-чуть, чтобы сделать что-то. Тогда начнётся путь выздоровления, и уже есть исследования, которые показали, что медикаменты работают по-другому и так далее». ИИ может помочь найти это «чуть-чуть». Подскажет, адаптирует задание, подберёт нужный темп.
Но затем Сергей Витальевич рассказал историю, показательную с точки зрения роли ИИ в жизни и развитии детей. В центре лечится девочка из Якутии. Он её часто спрашивает: «Как ты?» Она всегда отвечала: «Нормально». Но однажды сказала: «Сергей Витальевич, я устала». Он удивился: от чего, мол, устала в больнице? А она ответила просто, но страшно: «Я устала быть один на один с искусственным интеллектом».
Оказалось, девочка подружилась с нейросетью. Когда ночью не спится, когда рядом нет никого из взрослых, а сверстники сами напуганы, она задавала вопросы ИИ – не про учёбу, а про чувства. Одиночество толкает нас к машинам.
Сначала ей нравилось. Ответы были такие гладкие, логичные. Но однажды она спросила «умную машину»: «А тебе меня жалко или ты меня по-настоящему понимаешь?». Спикер дословно передал ответ: «Я не способен на это. Я просто реализую тот сценарий, который ты мне задавала».
Девочка сказала Сергею Витальевичу: «В этот момент всё рухнуло». Оказалось, что даже самые умные алгоритмы бессильны перед тем, что нужно больному ребёнку — перед простым человеческим пониманием. Без фальши, без сценария.
«Искусственный интеллект, — отметил спикер, — содержит слово “искусственный”, для меня определяющее в таких случаях. Потому что да, он может многое помочь сделать, но эмпатию, чувство понимания другого человека — не жалость, понимание — вот это нам, педагогам, важно помнить».
Про друзей, которые уходят
Чтобы мы лучше поняли этих детей, Сергей Витальевич включил отрывок из фильма, который снимали о его проекте. Его героине — девочке Кате — задали жёсткий, но честный вопрос: «Тебя друзья поддерживали, когда узнали о болезни?».
Катя ответила так, что зал замер. Слова были простыми, без слез, но в них — вся правда болеющего подростка: «Сначала всем интересно, что с тобой произошло, почему ты без волос, у тебя какая-то беда. Мои друзья рассеялись и просто-напросто считаю, я осталась одна. Помимо моих родственников никого не осталось».
Вот это страшное «рассеялись». Ни ссоры, ни предательства. Просто люди исчезли, потому что не знали, как смотреть в глаза смерти. Катя сделала из этого главный жизненный вывод, который иные взрослые за всю жизнь не делают: она поняла, что те друзья были ненастоящими. И нашла новых — тех, кто ценит её саму, а не её здоровое тело.
«Благодаря этому лучу, благодаря вот этим временным трудностям, которые я прошла, я поняла, что старые друзья оказались не теми людьми, которые мне нужны в жизни. Сейчас я нашла новых друзей. Они действительно ценят меня и общение со мной. Они ценят меня именно как личность», — сказала Катя.
Сергей Шариков прокомментировал это так: «Девочка осталась одна. И в этом одиночестве она нашла силы не озлобиться, а пересмотреть всё. Это ли не педагогика? Это они нас учат, а не мы их».
Про жалость и улыбку
В том же фильме у Кати спросили: «Какая поддержка для тебя важнее?». Она выразила то, что боятся сказать многие взрослые психологи: «Жалость точно не хочется. Жалость она зачастую наиграна». Что же нужно? «Лучше просто улыбнуться, — говорит девочка. — Я замечаю, что это будет самое лучшее, нежели какие-то слова, выдавленные из себя».
Спикер пояснил: это проблема всех здоровых людей. Мы видим больного и начинаем мямлить, потому что «надо что-то сказать». А детям с онкологией эта фальшь режет слух. «Этому тоже надо учить», — отметил профессор. Не всякий учитель, даже гениальный, зайдя в палату, найдет тот самый язык — без жалости и без лжи.
«Потому что «как надо» — это вообще очень частая история, — сказал Сергей Шариков. — Наши ребята говорят о том, что когда люди узнавали про их болезнь, то чувствовали, что вроде надо что-то сказать. А какие слова подобрать — не знаешь. И получается фальшь».
Он привёл простой, но гениальный рецепт от Кати: не надо слов. Просто улыбнись. Просто будь рядом. Просто не делай вид, что ты понимаешь, чего не понимаешь. Дети чувствуют фальшь мгновенно.
Почему молодые идут в хоспис
Сергей Шариков заметил удивительную вещь. В его команде, которая работает в восьмидесяти медицинских центрах по всей России, большинству педагогов — от 20 до 35 лет. Их спрашивают: зачем вам эта боль, эта онкология, эти хосписы?
«Мы ищем какой-то другой смысл в нашей новой профессии, — пересказал Сергей Витальевич их слова. — Мы пришли в школу обычную, а потом увидели, что есть вот такое. Мы боимся, но очень хотим, потому что здесь я чувствую смысл своей миссии».
Молодые учителя бегут не за деньгами. Они бегут туда, где каждое утро имеет цену. Туда, где нет принуждения. Где, если ты смог заинтересовать, — ты Учитель с большой буквы.
«Меня многие спрашивают: почему у вас такие молодые педагоги? — сказал Шариков. — Я не знаю. Просто так случилось. Просто эта тема аккумулировала молодых ребят».
Спикер отметил, что эти учителя не считают себя героями. Они не носят маски «спасателей». Они просто делают свою работу там, где она реально нужна. И они понимают: в обычной школе можно отсидеть урок и ничего не изменить. А здесь каждое твоё слово, каждый взгляд — имеют вес. Потому что завтра этого ребёнка может не быть. И ты должен успеть сказать ему что-то важное сегодня.
Главный секрет, который не вырезать
В конце выступления спикер вспомнил книгу испанского мальчика, который болел раком костей. Много лет лежал в больнице, а потом написал роман «Красные браслеты». По нему сняли сериал. И там есть одна сцена, которую Сергей Шариков считает главным ответом на вопросы об ИИ и будущем.
Один подросток спрашивает другого, которому ампутировали ногу: «Это правда больно?». Второй отвечает не про боль в ноге: «Тебе дадут лучшее обезболивающее от физической боли. Но тебе больно не от того, что что-то ушло, а от воспоминаний о том, что у тебя это когда-то было».
И потом он говорит главную фразу, которую не придумает ни один искусственный интеллект: «Ты не перестанешь быть собой. Ты останешься собой. Ты будешь даже больше самой собой, чем раньше. Просто… так и быть. Открою тебе секрет: твоё тело — это не всё. Душа — вот что главное. А душу не вырезают».
Спикер остановился после этих слов. В зале было тихо. Потому что это не про педагогику даже. Это про то, зачем мы вообще живём.
Вместо выводов
Сергей Витальевич закончил выступление негромко, без пафоса, но очень твёрдо. Он сказал, что не хочет никаких констатаций и вопросов-ответов. «Пусть все вопросы повиснут в воздухе», — предложил он.
Потому что сегодня иногда обещают: умные машины заменят учителей. Генеративные нейросети напишут сочинения и решат задачи. Но глядя на детей, которые каждое утро спрашивают себя «А будет ли завтра?», и на учителя, который смотрит им в глаза без фальшивой улыбки, понимаешь: нет, не заменят.
Искусственный интеллект хорош для данных, снимков и логики. Но эмпатия — это та «тонкая нить», когда тебе рядом с человеком хорошо и спокойно. Машина может притвориться, но не сможет понять. Сергей Шариков отметил, что если мы по-другому посмотрим на учителя и его место рядом с ребёнком, мы поймём, что его никакой ИИ не заменит. Потому что душа, как нам напомнил подросток из книги, — она главная. Её не вырезать. И не запрограммировать.
Выбор читателей
Комментарии