Добрый. Маленьких обижать не рекомендуется

​Человека этого я встретил совершенно случайно в нашем дворе.Переходя какую-то лужу невиданных размеров, я вдруг ткнулся головой ему в живот.

Он придержал меня за плечо, и я неохотно поднял голову.- Когда ходишь по улицам, держи голову прямо, – сказал он тихо и внятно. – А то еще врежешься в кого-нибудь или во что-нибудь. Вообще будь осторожней, а то я вижу, ты часто задумываешься.Во второй раз я встретил его уже при совершенно других обстоятельствах.Я шел по улице и вдруг увидел драку. Это была не совсем серьезная драка, а детская.Один мальчик колотил другого.Он был постарше и побольше. Да и понаглее. Тот, младший, закрылся руками и тускло смотрел куда-то в сторону, вжав голову в плечи. Видимо, он уже привык к тому, что его бьют. Мне это тоже было знакомо по школе.Пройдя несколько шагов, я остановился. Сердце дрыгалось, и идти дальше я не мог, потому что нестерпимо хотелось оглянуться.Большой парень в грязно-оранжевой куртке продолжал измываться над маленьким. Он тащил его за рукав во двор, а тот сопротивлялся. Видно, все же надеялся, что кто-нибудь за него заступится. По идее заступиться должен был я. Но я не мог.  В горле пересохло, а ноги отказывались идти. Очень хорошо помню этот момент. Я стоял неподвижным столбом, а холодный день тихо обтекал меня, как ручей обтекает корягу. Трамвай поворачивал на Шмитовский проезд, в его окнах отсвечивало солнце и проносились люди,  листья ложились под ноги прохожим в широком сквере, который теперь, после ночного дождя и ветра, просвечивал насквозь, на другую сторону улицы. Все это вместе было красиво и спокойно, но не имело никакого смысла, потому что в двух шагах от меня один человек ужасно мучил другого.- Эй! – хотел сказать я, но не смог.- Эй! – во второй раз хотел сказать я, но опять не смог. Парень в грязно-оранжевой куртке посмотрел на меня с нескрываемым интересом.У него были большие красные ладони, которыми он выкручивал теперь уши своему товарищу.- Пошел отсюда, – коротко сказал он.Я все ждал, когда во мне проснется праведный гнев, но он совершенно не хотел просыпаться. Уйти просто так я теперь тоже не мог и чувствовал себя в очень глупом положении.Даже маленькая и жалкая жертва насилия, которой я по идее пришел на помощь, смотрела на меня как-то неприязненно.У меня было полное ощущение, что этот маленький через некоторое время тоже скажет:- А ну пошел отсюда! Чего стоишь?Все продолжалось несколько секунд. Просто я их хорошо запомнил….А потом все сразу изменилось.За спиной большого балбеса с красными ладонями и красными ушами возник опять тот самый человек, с которого я начал свой рассказ. Я, конечно, его узнал. Да и как мне было его не узнать?Одет этот человек был довольно скромно. Удивительно было только то, что все люди вокруг были в куртках, плащах, шапках, шарфах, а некоторые даже в ватниках – этот же удивительный человек был только в пиджаке и серо-голубой рубашке. Ему не было холодно! Он грелся изнутри только силой своего благородства. Глаза его, необъяснимо приветливые, излучали серое прозрачное тепло.- Здравствуйте, дети! – сказал он странно веселым голосом. – А что здесь вообще происходит?Хулиган в грязно-оранжевой куртке сразу как-то поник и отпустил уши жертвы насилия, которые он перед этим сладострастно выкручивал с выражением непередаваемого блаженства на тупом лице.- Ничего не происходит, – сказал хулиган недовольно. – Он первый начал.- Понятно, – сказал добрый человек (я сразу понял, что он очень-очень добрый). – Но хотелось бы разобраться поподробнее. Он что, тоже выкручивал тебе уши? А? Не слышу?Хулиган угрюмо молчал и шарил взглядом у себя под ногами.- Нет! – сказал я неожиданно для себя полным и звучным голосом. – Этот маленький вообще его не трогал. Хулиган вздрогнул и посмотрел на меня долгим запоминающим взглядом. Но теперь я его уже не боялся.- Ладно… – сказал добрый. – У меня знаешь какое предложение? Сначала ты его отпустишь, а потом мы будем разговаривать. Тут я увидел, что высокий в грязно-оранжевой куртке по-прежнему крепко держит за рукав второго, в лыжной синей шапочке с треугольничком на лбу. –  Отпусти, Серега! – захныкала жертва насилия. – Отпусти на фиг… Ну правда… Я не убегу. Серьезно.Наконец, медленно, палец за пальцем, рука разжалась, и жертва насилия мгновенно исчезла.Серега в оранжевой куртке дернулся было бежать следом,  но не успел. Добрый поймал его красную ладонь и спрятал в своей.- Стоп! – сказал он. – Поговорить-то и не успели. Ты кто, Сергей?Хулиган в оранжевой куртке кивнул.- Так вот, милый мой, постарайся запомнить простую вещь: маленьких обижать нехорошо! – сказал добрый и вроде бы несильно сжал Серегину руку.Серега как-то странно сполз вниз, на корточки, и побледнел.- Больно! Уй, больно! Не надо! Я не буду больше! – попытался заорать он, но почему-то голос его был слаб. Наверное, от страха. Когда он, очумело оглядываясь, тоже исчез в переулке, добрый подошел ко мне, слегка улыбаясь. Глаза его излучали тепло. – Ну а что же с тобой? – спросил он, глядя прямо в глаза. – Ты хотел заступиться, но испугался? Ничего страшного, это бывает. В следующий раз быстрей беги за взрослыми, если чувствуешь, что сам не справляешься. Хорошо?Я кивнул. И опустил голову.Добрый похлопал меня по плечу и пошел дальше своей прямой, ровной, спокойной походкой волевого, сильного человека.А я долго смотрел ему вслед.Дома я рассказал маме про этот случай.- Надо же! – удивилась она. – Бывают же еще добрые люди!Мама сказала то, о чем я и сам думал весь вечер: этот человек очень добрый. Только было жаль, что я его больше, наверное, никогда не увижу.Прошло еще несколько дней.Я сидел и делал уроки.- Слушай! – вдруг крикнула мама. – Это не он?Я прилип к окну и вдруг увидел того же самого человека, в том же пиджаке и рубашке. Он о чем-то разговаривал с Колупаевым, опустив руку ему на плечо. У меня возникло нехорошее предчувствие, и я побежал вниз, только успев накинуть куртку.Когда я оказался во дворе, доброго уже не было.Колупаев стоял в  задумчивой позе и чертил носком ботинка какие-то узоры на сером холодном асфальте.- Все нормально? – спросил я его. – Что он тебе сказал?Колупаев неохотно пожал плечами.- Чтобы я маленьких не обижал и это… кошек не мучил. А то он опять придет. А он кто? Ты его знаешь? – Колупаев подозрительно посмотрел на меня.- Видел один раз… – я посмотрел в ту сторону, куда ушел добрый. – Он знаешь… какой-то добрый очень. Даже чересчур.- А!.. Понятно, – загадочно сказал Колупаев и ушел к себе домой.Дни становились все короче и темнее, а добрый человек в своем старом костюме и застиранной голубоватой рубашке все никак не выходил у меня из головы.Я думал про него, как он пьет по утрам кефир или чай, смотрит в окно и выходит потом на улицу, чтобы делать добрые дела.Но в следующий раз я его не узнал, потому что он был в пальто. Это было короткое клетчатое полупальто на ватной подкладке, ничего особенного. А мне-то казалось, что он всегда ходит в этом костюме. Человек был в какой-то квадратной кепке с квадратным козырьком и курил сигарету без фильтра.Он вышел на нас опять как-то неожиданно. Из темноты. И, как всегда, очень вовремя. Только на этот раз я ему почему-то не обрадовался.Колупаев в этот момент как раз сидел на мне и говорил, чтобы я его возил. – Сначала ты будешь конь, а потом я! – орал Колупаев.- Не хочу, понял? – орал я.Было немного холодно, но уютно и весело. Я люблю это время, когда ярко горят все окна. В это время во дворе совершенно не страшно.Когда добрый возник рядом с нами, Колупаев прямо упал от неожиданности. И я упал вместе с ним, потому что он же тяжелый.- Привет! – сказал добрый. – Во что играете?- В конский бой! – сказал я, а Колупаев почему-то тяжело задышал. – Ага! – сказал добрый и затянулся сигаретой. – А почему он тебя возит, а не ты его? Он же маленький.- Мы так договорились… – пробубнил Колупаев.- Договорились? – спросил меня добрый и выбросил сигарету куда-то прочь.Я помедлил и сказал:- Да.А Колупаев спросил:- А вы кто? Милиционер?Добрый помолчал немного и сказал:- Учти, я тебя предупреждал. Учти.Колупаев задышал еще тяжелее.- Разве я тебе не говорил? – сказал добрый и сжал Колупаева за плечо. – Извинись перед ним.- Да за что? За что? – закричал я, прыгая вокруг них и стараясь оторвать руку доброго.- Он знает,  за что… Знаешь?- Знаю, – сказал Колупаев. – Руку отпустите.- Вот так-то лучше, – сказал добрый и улыбнулся. – Лева, извини, я больше не буду! – сказал Колупаев и вдруг заплакал.- Уйдите наконец! – сказал я и бросился утешать Колупаева, но он грубо оттолкнул меня и злобно посмотрел в глаза.- Э нет! – сказал добрый. – Так не пойдет! Повтори еще раз.- Извини, Лева, – сказал Колупаев, отвернувшись. Теперь я уже сам чуть не плакал. Вид тихого, поникшего Колупаева был совершенно нестерпим.- Да уйдете вы когда-нибудь или нет! – заорал я уже не своим голосом. – Зачем вы это делаете?Добрый снова зажег сигарету.- А ты не кричи… – сказал он уже каким-то другим голосом. – Я тоже был маленьким. И меня били. Били каждый день. Понятно?- Понятно… – сказал я.Пошел дождь. Мне казалось, что мы стоим тут уже незнамо сколько, какую-то вечность. Тихую шелестящую вечность, наполненную светом из окон. Стало холодно, и я спрятал руки в карманы. Колупаев стоял и мерз рядом. – Чего тебе понятно? – сказал добрый. Самое поразительное, что и эти слова он умудрился сказать каким-то добрым голосом.- Вас били. Вы были маленьким. Теперь вы сами маленьких защищаете. Бьете больших. Но ведь они тоже по сравнению с вами маленькие, – сказал я.- Я никого не бью, – сказал добрый. – И не пугаю. Я просто хочу, чтобы вы поняли: нужно уметь вести себя по-человечески! А вы не хотите этого понять. К сожалению… Ладно, идите. Вы все поняли? – Вы сюда больше не приходите! Здесь никто маленьких не бьет. В этом дворе. Вам показалось! – крикнул я издалека. – Ладно?- Иди-иди! – сказал он мне вслед. – Подумай над моими словами.Мы уходили, а он все оставался в темноте, один. Мы вошли в подъезд и прижали руки к теплой батарее.- Псих ненормальный! – сказал Колупаев в сердцах. – Ты тоже хорош! Орешь как резаный… Чего я тебе сделал-то?- Да ничего! – пожал плечами я. – Откуда же я знал.- Теперь будешь знать! – сказал Колупаев сердито и двинул легонько мне под дых.Я привычно отскочил, и вдруг мы оба, не сговариваясь, посмотрели на дверь подъезда.В подъезде было тихо. Темно.Во дворе никого не было. Совсем никого.Досье «УГ»Борис МИНАЕВ – писатель, журналист. Родился в Москве, окончил факультет журналистики МГУ. Автор многочисленных рассказов и повестей для детей и подростков («Детство Левы», «Друг по переписке»). В 2010-м в серии ЖЗЛ вышла биография первого президента России Бориса Ельцина. Лауреат литературной премии «Заветная мечта». Дважды номинирован на премию «Большая книга».