Дело вкуса

С трудом и потом преодолев горный хребет, я нашел приют в придорожной лачуге. Хозяин определил мне место во дворе под навесом. Тут же сноровисто, с хозяйской привычной деловитостью, ни о чем не спрашивая, соорудил постель из каких-то мешков, обрывков старых одеял. Не успел я обустроиться, как жена хозяина поставила передо мной котелок с горячей похлебкой из макаронной разносортицы (возможно, это были остатки продуктового запаса), пахнувшей какими-то незнакомыми мне травами. Минут через десять на плоском камне появился дымящийся кофейник. Чем он был наполнен, я так и не смог определить, но густого бурого содержимого в нем хватило на две мои пол-литровые кружки. Поглощение всего этого, растянувшееся почти до темноты, пока меня не сморил сон, – мгновение полнейшего и окончательного счастья…

Помнится многое. В разные годы на разных широтах и в разных странах. Это и енисейская рыбка-туганок, которую, чуть присолив, едят свежей, и мексиканские кукурузные лепешки-тортийя, которые пекутся на комалиях – глиняных сковородках, и монгольский молочный чай с хурутом – кислым творогом, высушенным почти до каменного состояния, и кокосы Шри-Ланки, за которыми пришлось карабкаться на высоченные пальмы.

Для определения процесса переваривания пищи существует множество глаголов. Среди них и «вкушать» (еще «смаковать», но это все-таки, наверное, больше чисто физиологическое действо). Это самую малость о характеристике блюд, главное же – о вкусе самого процесса, наслаждении едой и обстоятельствами, при которых это происходит. Вот это и оседает в памяти. Это и состояние удивления и благодарности, что вот так все счастливо сложилось, и ощущение полноты (аж через край!) жизни, и чувство умиротворенности и душевной благости.

Общепринято считать, что гурман – это исключительно любитель и ценитель изысканной пищи. Я себя иногда тоже причисляю к гурманам. Но особого свойства. Мне часто хочется испытать вкус еды в разных состояниях тела и души. Усталость. Жажда. Холод. Голод. Азарт добычи. Вкус (само собой, часто и вкусность, и изысканность!) разных блюд и напитков – это вкус жизни в ее разных проявлениях. Именно ими и привлекательна дорога. Она – это постоянная готовность отведать вкус всего, что скрывается за очередным поворотом, «войти» в этот вкус на какое-то время (отведенное дорогой!), пожить и оставить в памяти как пережитый опыт. В том числе и опыт выживания. Живем так (так и чувствуем, и думаем), что вкус жизни – это исключительно наши вкусы (чаще, правда, вкусности!), о которых не спорят. Все меняется, когда сама жизнь в опасности, под угрозой распада и даже полного уничтожения. О вкусах в этой ситуации тоже не спорят. Речь может идти только об одном. Вкусе самой жизни. Вкусе победы, любви, труда, праздности, в которых в достатке и сладость, и горечь, и соленость, и кислинка.

Нередко в дороге во время краткого дневного перекуса мне приходится довольствоваться горячей мешанкой. Это, как правило, пол-литровая кружка (моя основная походная посудина) с кипятком, в который я бросаю все, что удается добыть по пути. Порой эта вынужденная кулинарная алхимия настолько увлекает, что превращается в занятную игру, творческий процесс. Бывает, этот «алхимический» кулинарный опыт я продолжаю и после завершения путешествия. Нередко пытаюсь поделиться им с ближними. Плюс, конечно, разные заморские едомные диковинки и рецепты, которые тоже хочется продемонстрировать. «Вкусно?» – спрашивает хозяйка у едоков. Ей очень важен ответ. Правда, только один. Похвала ее стараниям. Вот такой же похвалы (пусть не ее, хотя бы одобрения или даже простого любопытства) я жду и от тех, кого потчую своими кулинарными изысками. Это, кстати, повод поговорить о многозначности обиходных слов. Широкий лексический спектр некоторых (на самом деле многих!) исходит из многозначности природы. Она вполне устраивает людей, иногда (на самом деле часто!) чтобы скрывать свое истинное отношение к факту, событию. Вкус слова – это нередко не столько его смысл, как благозвучие, возможность по-своему трактовать его, поизощряться в его скрытом смысле, обозначить им другой предмет, явление, событие.

В чужой стране я стараюсь запомнить прежде всего многозначные слова, которыми можно обозначить разные предметы и ситуации. К таковым относится слово «вкусно». В Турции слово «лезетли» («вкусный») мне быстро запомнилось и приятно легло на душу (сработала ассоциация с «лизанием» мороженого). Общаясь с турками, я употреблял его в самых различных ситуациях: когда выбирал товар на базаре, когда меня чем-то угощали, когда благодарил хозяев за гостеприимство, когда восторгался погодой и окрестными пейзажами, когда вообще хотелось высказать собеседнику свое душевное расположение к нему.

Вкус (не важно, хороший или дурной, главное – человеческий, как однажды выразилась одна одесситка на Привозе) – это предпочтение, приоритет, укоренившаяся привычка. Многие уверены, что это добровольный выбор, соответствующий природным потребностям тела и души. На самом же деле это чаще всего внушенная рекламой вкусность, стремление соответствовать модному тренду, чьему-то стилю, харизматичному застолью кумира, красивой картинке-натюрморту. Вкус правит бал в повседневной жизни человека, это главный распорядитель его обихода. Это и искус – стремление отведать запретный плод, и предвкушение смакования этого плода, и привкус чего-то неосознанного, едва уловимого рецепторами души, и послевкусие – последствия и результаты вкусовых пристрастий.

«Пять вкусовых ощущений притупляют вкус», – утверждают даосисты. Случается и похуже. Пресыщение вкусовыми приятностями нередко не то что притупляет вкус, но, бывает, его вообще убивает. Потеря вкуса – это большая трагедия. Но все-таки поправимая. Дело вкуса – это личный выбор каждого. Нет вкуса, нет и настоящих дел. Когда человек говорит, что он потерял вкус, то, значит, сбился с пути, потерял ориентиры. Дорога поможет вновь этот вкус обрести. Дело вкуса – это дело дорожной ситуации, которая непременно вернет вкус. Причем настоящий, неподдельный, никем не навязанный, только твоего естества, твоих желудка, головы и души предпочтение. Губа не дура, язык не лопата, быстро в дорожных передрягах разберут, что горько, что сладко. Мне бы очень не хотелось, чтобы сказанное не выглядело некоей вкусовщиной, пренебрежением этическими вкусовыми нормами, принятыми в обществе. Я, конечно же, не чужд их, но ничего с собой не могу поделать. Снова и снова меня тянет в дорогу – испытать вкус родниковых вод, что струятся на неведомых берегах плодов райских яблочек, что растут на обочинах непроторенных троп за туманными перевалами.

Владимир СУПРУНЕНКО, фото автора