search
main
Топ 10
В новый год – по-новому: с 1 сентября жизнь школы уже не будет прежней Разрушаем мифы: флешку можно вытаскивать небезопасно, а заклеивание камеры не спасет от слежки Штраф в 40 тысяч рублей заплатит завуч екатеринбургского лицея из-за скандального танца выпускников Год на год не похож: грядущие изменения в школах глазами молодого учителя Отец самой юной студентки МГУ Алисы Тепляковой сообщил о будущем пополнении в семье Минпросвещения России: «Профессия учителя становится с каждым годом все престижнее» Медовый Спас: что нужно знать о меде и как выбрать настоящий Врачи перечислили причины летального исхода среди вакцинированных от ковида Почему в России дефицит учителей – мнение педагогов В Минпросвещения России утвердили состав Совета учителей-блогеров На какие стипендии могут претендовать российские студенты в 2022 году Танго с Иосифом Бродским, или Песни перелетных людей В Госдуму внесли инициативу о пособиях для школьников и студентов-очников В Омской области выявили рост заболеваемости энтеровирусом среди детей Нехватку учителей и дебюрократизацию в школах обсудят осенью члены Общественного совета при Минпросвещения Ученые из Австралии раскрыли тайну образования континентов Диетологи призывают поставить лишний вес к стенке Ученые подчитали, когда погаснет Солнце – ответ обнадеживает Жителей Северного полушария в ночь на 12 августа ожидает звездопад Эксперты рассказали, как выбрать ребенку первый смартфон

«Я не буду спать ночью новогодней». Опыт прочтения стихов Арсения Тарковского

Заканчивается год, юбилейный год Арсения Александровича Тарковского – исполнилось 110 лет со дня рождения замечательного поэта. Как скромно жил человек, так скромна и память о нём. Никаких юбилейных пышных вечеров. Знаю только о вечере в ЦДЛ 20 декабря с чтением его стихов и исполнение песен.

« ночью новогодней…» Читается немного странно — в новогоднюю ночь люди, как правило, и не спят, а отмечают — кто пышно, кто просто. И можно ли уснуть, если шумно и гремят петарды? Может, в 1965 году было тихо, а если это было не в Москве, то тем более! « я начну сегодня…» « , « « Я уже намного старше этих строчек, но мне очень созвучно это — «пора бы мне собственный возраст понять». И особенно эта строка: « «

Сама того не ведая, забыв про юбилей, я провела литературный вечер о Тарковских в своей литературной студии в парке «Сокольники» еще в апреле.

А сейчас, под завершение года, остро вспомнились строчки из стихотворения «Новогодняя ночь»:

Я не буду спать

Ночью новогодней,

Новую тетрадь

Я начну сегодня.

Ради смысла дат

И преображенья

С головы до пят

В плоть стихотворенья —

Год переберу,

Месяцы по строчке

Передам перу

До последней точки.

Где оно — во мне

Или за дверями,

В яве или сне

За семью морями,

В пляске по снегам

Белой круговерти, —

Я не знаю сам,

В чём моё бессмертье,

Но из декабря

Брошусь к вам, живущим

Вне календаря,

Наравне с грядущим.

О, когда бы рук

Мне достало на год

Кончить новый круг!

Строчки сами лягут…

И приходит мысль — словно удар молнии — как тесно связаны люди друг с другом! Как поэзия предчувствует, предугадывает судьбу! Собственную и судьбы тех, кто на одной волне с поэтами.

«Я не буду спать ночью новогодней…» Читается немного странно — в новогоднюю ночь люди, как правило, и не спят, а отмечают — кто пышно, кто просто. И можно ли уснуть, если шумно и гремят петарды? Может, в 1965 году было еще тихо, а если это было не в Москве, то тем более!

«Новую тетрадь я начну сегодня…»

«Год переберу,

Месяцы по строчке,

До последней точки…»

Лет с двадцати я начинала в Новый год новую тетрадь, не зная тогда поэзии Тарковского и потому — даже невольно — не подражая. Именно новую. Чтобы начать новую жизнь, начать жизнь с чистого листа. А в дневнике уходящего года на последней странице я всегда подводила итог — что сделано, что не получилось… До недавнего времени я это делала без особой грусти — жизнь была впереди, радость впереди, и исполнение всех желаний казалось возможным.

И лишь недавно праздник и сам факт смены года стал восприниматься грустным итогом и ненадёжным будущим.

Странно — ещё в юности мне не хотелось шумного праздника, а была потребность остаться одной и писать дневник или стихи. Дневник писать было легче. Чтобы писать стихи, всегда нужна смелость, а хорошие стихи — смелость вдвойне.

«В пляске по снегам

Белой круговерти…» — сколько сейчас этой белизны! Сколько выпало снега! (Тут вспоминается другое стихотворение Тарковского, одно из любимейших, — «По такому белому снегу…»). И начались метели — круговерть! И круговерть бытия — вереницы дел и забот.

«Я не знаю сам,

В чём моё бессмертье…»

И снова удар сердца. 1965 год. Поэту 58 лет. Только в 55 вышла его первая книга «Перед снегом». Опять же — перед снегом, перед итогом, перед переменой участи, тема зимы. Позднее признание и радует, и огорчает, и мысли о судьбе, о смысле жизни выходят на первый план. И возраст — начало перехода в другую эпоху.

А сейчас зазвучало у меня вот это стихотворение — «Пора бы мне собственный возраст понять…»

«Пора бы мне собственный возраст понять,

Пора костылями поменьше стучать,

Забыть о горячке певучей,

Пора наполнять не стихами тетрадь,

А прозой без всяких созвучий.

Пора научиться гореть, не горя,

Пора не дивиться тому, что заря,

Как ранняя юность, тревожна,

Что зори, пожалуй, и светятся зря,

Что жить и без юности можно…»

Я уже намного старше этих строчек, но мне очень созвучно это — «пора бы мне собственный возраст понять». И особенно эта строка: «Что жить и без юности можно…»

Но подлинный поэт всегда юн, и потому:

«Зачем же мне проза в тетради, когда

Со мною не ты говоришь, а звезда,

И парус не хочет покоя?

Сама ты учила в былые года

Тебе не сдаваться без боя.»

Тема юности и зрелости, смысла жизни и творчества, поэтического настроения. Надежда, что творчество и вдохновение не покинут, силы не иссякнут. И что читатели будут — и современники его, и в будущем.

«Но из декабря

Наравне с грядущим…»

Ибо поэзия — вне времени. И хотя декабрь — итог, у поэзии нет пределов и сроков.

Зимой часто вспоминается детство. Особенно если на душе очень радостно или тяжело, и ещё, если простуда. Особенно если нет уже рядом старших.

«А в доме у Тарковских

Полным-полно приезжих,

Гремят посудой, спорят,

Не разбирают ёлки,

И сыплются иголки

В зеркальные скорлупки,

Пол серебром посолен,

А самый младший болен.

На лбу компресс, на горле

Компресс. Идут со свечкой.

Малиной напоили?

Малиной напоили…»

И вот ещё одно: «Я в детстве заболел…»

От голода и страха. Корку с губ

Сдеру — и губы облизну; запомнил

Прохладный и солоноватый вкус.

А всё иду, а всё иду, иду,

Сижу на лестнице в парадном, греюсь,

Иду себе в бреду, как под дуду

За крысоловом в реку, сяду — греюсь

На лестнице; и так знобит и эдак.

А мать стоит, рукою манит, будто

Невдалеке, а подойти нельзя:

Чуть подойду — стоит в семи шагах,

Рукою манит; подойду — стоит

В семи шагах, рукою манит.

Жарко

Мне стало, расстегнул я ворот, лёг, —

Тут затрубили трубы, свет по векам

Ударил, кони поскакали, мать

Над мостовой летит, рукою манит —

И улетела…

И теперь мне снится

Под яблонями белая больница,

И белая под горлом простыня,

И белый доктор смотрит на меня,

И белая в ногах стоит сестрица

И крыльями поводит. И остались.

А мать пришла, рукою поманила —

Когда год назад я заболела, и жар мешал дышать, и тело ломало, я не могла понять и поверить, что мамы нет, и что я одна в квартире, ставшей вдруг огромной как земной шар. Я стала маленькой и потерялась в мире, в жаре, в ознобе, в темноте, тишине. Меня охватывал ужас одиночества, тоски, предчувствия беды… И снова как в стихах Тарковского:

«Не отпускай меня вниз головою

В пространство мировое, шаровое!»

(«Малютка-жизнь»).

И воспоминания всё чаще, печальнее и чище с годами.

***

Тогда ещё не воевали с Германией,

Тринадцатый год был ещё в середине,

Неведеньем в доме болели, как манией,

Как жаждой три пальмы в песчаной пустыне.

У матери пахло спиртовкой, фиалкою,

Лиловой накидкой в шкафу, на распялке;

Всё детство моё, по-блаженному жалкое,

В горящей спиртовке и пармской фиалке.

Зато у отца, как в Сибири у ссыльного,

Был плед Гарибальди и Герцен под локтем.

Ванилью тянуло от города пыльного,

От пригорода — конским потом и дёгтем.

Казалось, что этого дома хозяева

Навечно в своей довоенной Европе,

Что не было, нет и не будет Сараева,

И где они, эти мазурские топи?..

Арсений Александрович Тарковский. Великий поэт. Тихий поэт. Пронзительный поэт, всё угадавший и всё предвидевший. Дорогой мой человек.

Фото с сайта upload.wikimedia.org

Оценить:
Читайте также
Комментарии

Реклама на сайте