Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Топ 10
Мальчик в костюме Адама, устроивший пляски на Мамаевом кургане, отчислен из вуза
Учителя просят Минтруд разъяснить ситуацию с вакцинацией работников образования от коронавируса
"Учитель года" Михаил Гуров получил от губернатора сертификат на квартиру
Учителю русского языка выплатили денежные средства после судебного разбирательства
Школьники смогут изменить выбранные для сдачи ЕГЭ предметы
Открыт конкурс на получение именных стипендий в 2021/22 учебном году
24 февраля 1973 года на телеэкраны страны вышла программа «Очевидное – невероятное»
Конкурс «Письмо солдату. Победа без границ!» вышел на международную орбиту
Школьники из Красноармейска по ошибке съели таблетки для дезинфекции помещений
В Роскачестве предупредили о новом виде телефонного мошенничества
Мальчик в костюме Адама, устроивший пляски на Мамаевом кургане, отчислен из вуза Учителя просят Минтруд разъяснить ситуацию с вакцинацией работников образования от коронавируса "Учитель года" Михаил Гуров получил от губернатора сертификат на квартиру Учителю русского языка выплатили денежные средства после судебного разбирательства Школьники смогут изменить выбранные для сдачи ЕГЭ предметы Открыт конкурс на получение именных стипендий в 2021/22 учебном году 24 февраля 1973 года на телеэкраны страны вышла программа «Очевидное – невероятное» Конкурс «Письмо солдату. Победа без границ!» вышел на международную орбиту Школьники из Красноармейска по ошибке съели таблетки для дезинфекции помещений В Роскачестве предупредили о новом виде телефонного мошенничества
Исследование

Траектория

Амбиции - удел не только интеллектуалов
Учительская газета, №49 от 3 декабря 2019. Читать номер
Автор:

Кем быть, каким быть, куда и к чему стремиться? Проблема самоопределения важна не только для подростка, но и для его родителей и окружения. И, что самое главное, именно окружение играет огромную роль в том, какой выбор жизненного пути сделает школьник. А значит, все его предпочтения следует рассматривать в контексте огромного количества факторов, влияющих на сознание ребенка в данный период. К такому выводу пришли авторы исследования, проведенного коллективом ученых Центра социологии образования ФГБНУ «ИУО РАО» под руководством доктора психологических наук, академика РАО, профессора Владимира СОБКИНА.

– Напомню, что это часть большого проекта, реализуемого нами на протяжении почти трех десятилетий, – рассказывает Владимир Самуилович. – Он связан с особенностями социализации современного подростка. Профориентация – одна из ключевых ценностных тем в образовании, один из основных ориентиров, который актуализируется при переходе от подросткового к старшему возрасту. Но, когда мы спрашиваем детей относительно их планов на будущее, мы можем попасть впросак, ибо вопрос задан в отрыве от социокультурной ситуации в стране и самих потребностей ребят в том или ином возрасте. И при проведении исследования важно понимать актуальность ситуации для возраста, с одной стороны, и актуальность контекстов, в которых живет ребенок. Это очень важное положение социологии.

– То есть вопрос должен быть задан с уточнениями или с поправкой на возраст?
– И то, и другое, и третье. Если я спрашиваю пятиклассника, кем он хочет быть, он назовет много чего, исходя из романтических представлений о профессиях. Но, когда приближаемся к конкретному выбору, к 11‑му классу, он начинает соотносить свои желания со своими возможностями, ситуацией в семье, стране, с оценкой перспектив и т. д. Подросток начинает рассматривать тему в контексте конкретной реальности, ресурсов, соотносит с перспективой успеха. Во главу угла становятся ценности, кто куда и к чему стремится, каковы у него идеалы, в том числе профессиональные.

Когда детей спрашивают, кем бы они хотели быть, они называют социально престижные роли – те, которые пользуются наибольшей популярностью в данный момент. Получается пирамида социальной иерархии профессий. В разных культурах и в разное время она разная. В одни годы все хотели стать космонавтами, в другие – военными, в третьи – актерами кино. Однако потребность в кинозвездах у нас очень маленькая, а значит, иерархия профессий перевернута. Обществу гораздо больше нужны слесари и сварщики, а наши дети хотят стать поп-звездами и банкирами.

– О несоответствии наших желаний и наших возможностей писали во все времена.
– Но феномен перевернутой пирамиды начали изучать сравнительно недавно. В конце 60‑х новосибирские социологи провели среди юношей и девушек 17‑18 лет два опроса – один весной, перед выпускными экзаменами, другой осенью, в ноябре. Спрашивали сначала о планах на будущее, кто куда хочет поступать, а потом о настоящем, насколько им удалось задуманное. И оказалось, что дети из семей с высоким социальным статусом (руководители, начальники) почти все реализовали задуманное. А вот у остальных (рабочие, служащие) все получилось далеко не так удачно. Тогда это исследование взорвало общество, ибо оно наглядно демонстрировало наличие социального неравенства, с чем в Советском Союзе всегда боролись, по крайней мере, на словах. А ведь социальное неравенство не только никуда не делось, но и, наоборот, сегодня оно стало ярко выраженным.

– Но если, Владимир Самуилович, это было и тогда, и есть сейчас, причем не только у нас, но и во всем мире, может быть, социальное неравенство – данность, которую нужно просто принять?
– Если мы говорим о правах каждого человека на образование, необходимо предусмотреть некие социальные лифты, которые бы позволили обеспечить доступ слабых социальных страт и групп к обучению в вузах и получению профессии. Подобные лифты пытались создавать в самые разные времена. Однако насколько эта система работает, насколько она демократична – вопрос сложный. Вроде бы декларируется одно: не важно, из какой ты семьи, потому что школа учит всех одинаково хорошо, помогает сформировать у всех стремление к успешности, внушает, что если ты усердно учишься, то у тебя большое будущее. Но данные, увы, показывают другое! Оказывается, успеваемость сильно зависит от социального статуса семьи, и дети из семей рабочих и крестьян в школе успевают хуже, чем дети интеллигентов.

Дальше интереснее! «Собираюсь продолжить образование, поступить в вуз» – таковы планы у 55% учеников 7‑11‑х классов. Причем у девочек это желание выражено сильнее, чем у мальчиков (60,5% против 51,0%). Это в среднем. Зато если опросить отдельно школьников разного возраста, получается, что в 7‑м классе планируют поступать в вуз по окончании обучения 37,5%, в 9‑м – 43,5%, а в 11‑м – 84,3%. Колледж или техникум выбрали своей целью 32,7% семиклассников, 43,0% девятиклас­сников и 7,9% одиннадцатиклас­сников.

– То есть с возрастом ориентированность детей на поступление в вуз растет?
– Да, причем это подтверждают и другие соцопросы, которые мы проводили раньше. Однако здесь мы решили выяснить, насколько связан выбор образовательных приоритетов не только с успеваемостью, но и с социальным статусом в коллективе. Оказалось, что среди выпускников 11‑х классов работать собираются 4,4% ребят с низкой успеваемостью и 2,2% с высокой. Из «двоечников» в вузе хотят учиться 37,3% детей, из «отличников» – 76,4%. Первые выбирают колледж и техникум в 43,1% случаев, вторые – в 14,1% случаев. Казалось бы, все закономерно. Но посмотрите, что дальше: если школьник чувствует себя в классе лидером, он будет стремиться пойти после школы работать в 6,9%, а учиться в вузе – в 61,8% случаев, зато если ощущает себя одиноким, то работа для него в приоритете в 4,5%, а высшее образование – в 41,1% случаев. А вот колледж является целью для 23,6% лидеров и для 32,5% одиноких.

– Значит, лидерство коррелирует со стремлением получить высшее образование?
– Лидерство, как и успеваемость, связано с осознанием ценности знаний и стремлением к росту и развитию. И тут довольно показательны вот какие цифры. Например, в 7‑м классе лидерский статус принадлежит преимущественно детям с низкой успеваемостью. Он достается им в 50,0% случаев против 41,7% у ребят с высокой успеваемостью. Однако уже в 9‑м классе ситуация в корне меняется. «Отличники» становятся лидерами в 48,8% случаев, «двоечники» – в 29,9%. И эта пропорция сохраняется практически неизменной вплоть до 11‑го класса (49,0% и 26,9%).

– Получается, дети в какой-то момент понимают, что, чем ты лучше учишься, тем больше у тебя шансов получить то, к чему стремишься, особенно если стремишься к высокой цели поступления в университет?
– Примерно так. И надо признаться, что старшая школа, как ни крути, ориентирована на подготовку к поступлению в вуз. Да, мы все время декларируем, что задача школы – дать прочные знания, которые пригодятся каждому человеку в жизни, что она не должна всех готовить непременно в институт, это не ее задача. Тем не менее выходит, что на самом деле она именно этим и занимается, более того, именно этого от нее и ждут! А формирование всесторонне развитой личности – это вторично, как получится.

Обратите внимание вот еще на какой момент. В вуз хотят поступить 37,3% ребят со слабой успеваемостью и 76,4% с высокой. О чем это говорит? О том, что как минимум треть школьников, которые учатся плохо, несмотря на это, все равно в качестве своего приоритета рассматривают именно высшую школу. Может быть, они считают, что их школьные оценки ничего не значат для поступления?

– Возможно, у них есть масса примеров для подражания: дядя Вася плохо учился в школе, но поступил в хороший вуз и теперь уважаемый инженер, а тетя Маша всю жизнь была двоечницей, но поступила на внебюджетное отделение, теперь главный бухгалтер, имеет свои дом и машину. Пожалуй, ценность знаний и успеваемости здесь конкурирует с ценностью финансовых возможностей.
– Возможно, это еще и потому, что дети не доверяют школьным учителям, делая ставку на репетиторов. Знания, которые дает школа «забесплатно», и знания, которые дает частный педагог, имеют разный вес. Мы обсуждали этот сюжет, и он мне кажется важным. Установка на ЕГЭ – это ставка на ограниченность ресурсов, потому что ЕГЭ важен для тех, кто хочет поступить на бюджет, зато, если у тебя есть деньги, можно учиться в том же вузе и с низкими баллами. Но ведь все эти проблемы надо обсуждать! Только обсуждая их, мы выходим на реальную социальную ткань образования. И получается, что существует очень много нюансов, которые сами по себе мизерны, но в совокупности сильно влияют на ситуацию в школе и вузе.

Вот еще один очень важный сюжет – миграционные планы. На вопрос «Хотели бы вы продолжить свое образование за рубежом?» ответили утвердительно 4,0% семиклассников, 7,8% девятиклассников и 15,4% одиннадцатиклассников. То есть среди выпускников школ почти каждый шестой хотел бы уехать учиться за границу. При этом параллельно снижается количество тех, кто об этом вообще не задумывался, – с 33,3% до 24,0%. Но, что самое интересное, доля учащихся, которые собираются получить образование в России, с возрастом практически не меняется – и в 7‑м, и в 11‑м классах она составляет 52,4%.

– Хотеть не значит уехать. К тому же не исключено, что те, кто хотел, останутся, а уедут те, кто об этом не думал.
– Тем не менее это важно знать, понимать и обсуждать. Потому что мы в последние десятилетия много говорим об утечке мозгов, сетуем на то, что страну покидают высококлассные специалисты, которые уезжают в Евросоюз или Америку в поисках лучшей доли. Но ведь проблема утечки мозгов не послевузовская, она формируется еще в школе. И важно, что те, кто чувствует себя академически успешными, чаще строят для себя траекторию дальнейшего получения образования за рубежом.

– Если человек не доволен тем, как его здесь учат, он хочет уехать туда, где учат лучше. Но если он здесь получил хорошее образование, ему начинает казаться, что теперь его с руками оторвут в других странах. Как же быть?
– Просто человек видит свою успешность именно так, причем именно на данном этапе своего развития. И если у человека есть возможность или хотя бы мечта, он может сказать об этом. То же, кстати, и у аспирантов.

– А не говорит ли это о падении престижа российского образования? Ведь если бы у нас было хорошо, наверное, никто бы отсюда не уезжал?
– Вполне возможно. Но тут очень многое зависит от образования родителей, а значит, и от их мировоззрения. Например, аспиранты, у которых родители имеют ученую степень, более часто изъявляют желание работать за рубежом. Очевидно, в их семьях чаще возникают разговоры, что здесь, в России, меньше возможности для самореализации, надо выйти на другой уровень, налаживать международные связи, работать в других странах. Возможно, в таких семьях и иностранные языки знают гораздо лучше, а значит, у детей изначально меньше барьеров для общения с иностранцами. Но если это все не учитывать, игнорировать, мы и дальше будем наблюдать процесс оттока интеллектуального потенциала за рубеж.


Комментарии


Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt