На чтение: ≈ 5 мин.После отмены обязательного распределения, которое было в советской высшей школе, в российской высшей школе как некоторая паллиативная замена была предложена целевая контрактная подготовка, в рамках которой студент, работодатель и вуз заключали трехсторонний договор. Инициатива хорошая, и даже было время, когда таких студентов брали на первый курс вне конкурса. Но будем говорить откровенно: очень скоро по такому принципу в вузы начали в основном поступать дети региональных руководителей различных уровней и сфер. Конечно же, практически никто из них обратно не возвращался. Не было и реальных способов заставить подготовленного специалиста отработать вложенное в него.
В последние годы советской власти обязательное распределение перестало решать проблему обеспечения кадрами самых отдаленных мест нашей страны, хотя в свое время была даже такая студенческая песня про распределение и Индигирку. Кто попадал в эти самые отдаленные и карьерно неинтересные места? Двоечники и троечники. Почему? Потому что при выборе мест приоритет был всегда у отличников. К тому же если попадал: в конце советского периода не желавшие работать там, куда вуз послал, стали просто получать на местах открепительные талоны. Когда за красивые глаза, а когда и за хорошие деньги. Правда, я не помню ни одного судебного дела, которое бы призвало к порядку тех, кто давал эти талоны, и тех, кто их получал. Не говоря уже о том, что ни одного не поехавшего по распределению не оштрафовали… Но в середине прошлого века обязательное распределение хоть как-то работало.Начиналось все с мест. Несложно ведь посчитать, кого и сколько надо будет в локальном хозяйстве через два-три года. Возьмем, скажем, удаленное село, которому не на кого надеяться, кроме себя. Медработник в фельдшерском пункте старый, географ и математик тоже скоро на пенсию пойдут… Все это фиксируется, анализируется, и идет заявка наверх.Сегодня по большому счету с анализом потребностей местного рынка ситуация та же. Бюджетным организациям очень легко подсчитать, кто им нужен, и сделать запрос. И даже направить местных жителей на поступление на нужные специальности. Но опять-таки гораздо труднее получить выпускников обратно. Самый простой путь – предусмотреть финансовые санкции в размере вложенного в подготовку и еще сверх того.Сегодня уже делаются попытки перейти на умную модель целевого обучения, когда в бакалавриате в конце второго курса студент приходит на собеседование к потенциальному работодателю, и начинается разговор, предваряющий заключение целевого договора… Здесь снимается один из важнейших рисков: подготовить не совсем того или совсем не того, кто нужен. На втором году в целом понятно, сильный студент или слабый. Если условия устраивают, студент проходит практику у работодателя, пишет под его руководством и по проблематике, которая его интересует, курсовые и выпускные работы. Вуз ради этого создает для студента или студентов индивидуальный учебный план, а работодатель вкладывается не только в практику и руководство курсовыми и выпускными, но еще и в другие проекты института.Дискуссии, которые шли в рамках проекта модернизации педагогического образования с министрами образования регионов, с начальниками муниципалитетов, показали, что такая форма целевой подготовки им импонирует гораздо больше, чем все остальные. Хотя бы потому, что с ней выше шансы на то, что человек вернется.Сейчас планируются очередные перемены в области целевого обучения. Минобрнауки России предлагает даже внести поправки в Закон «Об образовании в РФ». Я думаю, если не сворачивать все то хорошее, что уже придумано в этой области, и сделать все юридически грамотно, то мы решим проблему заполнения рабочих мест даже в самых отдаленных регионах. По крайней мере, учителями и врачами точно.NB! Виктор Александрович БОЛОТОВ, научный руководитель Центра мониторинга качества образования НИУ ВШЭ, президент Евразийской ассоциации оценки качества образования, профессор, академик РАО.
Выбор читателей
Комментарии