Пикник на обочине. Шашлыки и вскапывание грядок не главное завоевание Первомая

В раннем детстве я ужасно любила Первомай – в воспоминаниях он почему-то всегда солнечный. Мне нравилось, что в этот день можно было идти прямо посреди улицы и весь город наполнялся невероятным количеством пешеходов. С детьми наверху и за ручку. Это было так необычно и странно! Все переговаривались, как-то особенно громко смеялись. Взрослые покупали детям сахарную вату и тянучки. Но главным, конечно, был парад – эта вереница машин, совершенно преображенных платформами с земным шаром и гигантскими голубями, непривычно большой поток улыбчивых людей, несущих транспаранты, портреты, флаги и ИХ. При виде огромных красных гвоздик на палочках у меня почему-то замирало сердце. Я жаждала нести эти чудовищные и прекрасные цветы. И быть в колонне вместе со всеми. Возможно, это был последний всплеск коллективизма в моей жизни – чистого, не испорченного идеологией стремления единения с людьми. Мне немного жаль, что этот радостный праздник ушел из нашей жизни и мальчики и девочки, родившиеся после 1990-го, его просто не знают. Потому что в принципе ни общественно-политическая, ни социальная, ни карнавальная составляющие Первомая (в соответствии с лозунгом «Мир, труд, май») не устарели.

МирВ отличие от России Первомай, он же День труда, День весны, День международной солидарности трудящихся, до сих пор активно отмечается в 142 странах. Почему праздник жив и близок как «акулам» капитализма, так и наследникам социализма? Потому что, как оказалось, что и тем и другим выгодно, чтобы работники трудились эффективно, не болели и не бастовали. Первомай – это законный повод сказать власти все, что ты о ней думаешь, в цивилизованной форме.Правда, пришли к этому не сразу, ценой крови и пота: напомним, в первый раз демонстрации и митинги в пользу восьмичасового рабочего дня прошли в США и Канаде 1 мая 1886 года и были разогнаны полицией. Ответным шагом против жестокости властей стал взрыв, в результате которого погибли полицейские, обвинили в этом четверых рабочих-анархистов. Их казнили. Но в память об этих жертвах три года спустя Парижский конгресс II Интернационала объявил 1 мая Днем солидарности рабочих всего мира и предложил ежегодно отмечать его демонстрациями с социальными требованиями.А социальных проблем хватает и в самых развитых странах мира – к примеру, в Швеции, где митинги собирают многотысячные толпы. Требования лучших условий труда, снижения платы за учебу студентам, антиглобалистские призывы – вот одни из немногих лозунгов стран продвинутого капитализма. В Германии все происходит еще жестче: нередко Первомай в Берлине заканчивается ожесточенными столкновениями между членами радикальных левых группировок и полицией.Дореволюционная Россия тоже накопила изрядный опыт борьбы трудового люда за свои права. Впервые День международной солидарности отметили в 1890 году в Варшаве (что была тогда частью империи) проведением стачки 10 тысяч рабочих. Экономическими требованиями, как это часто бывает, дело не ограничилось. Постепенно маевки стали носить политический характер и сопровождались массовыми демонстрациями и даже столкновениями с войсками под лозунгом «Долой самодержавие!». На первомайские стачки и демонстрации 1912-1914 годов выходило более 400 тысяч рабочих!После революции праздник стал официальным, и его социальное значение как индикатора настроений и уровня жизни в обществе, к сожалению, умерло. Как в том анекдоте, все стали равны – только не в богатстве, а в бедности. Но справедливую критику в свой адрес – о том, что не хватает продуктов, одежды и других товаров первой необходимости, о тяжелых условиях труда, не говоря уж о политических перегибах партии-монополиста, – советская власть слушать не желала. С помощью идеологически выверенной прессы и организаторов из партячеек Первомаю придали иной смысл: отныне трудящиеся СССР стали «выражать свою солидарность с революционной борьбой трудящихся капиталистических стран, с национально-освободительным движением». «Стрелки» возможного народного недовольства были переведены грамотно: борьбу из внутреннего пространства перевели во внешнее.К тому же событию придали позитивное значение (исключив негативные эмоции, которые несут потенциальную угрозу для власти), превратив 1 мая в настоящий праздник с народными гуляньями.В итоге за 70 с лишним лет советской власти нас практически отучили говорить власти не то что «нет», а хотя бы «мы требуем». Как показали события на Болотной, мы этому заново, пока еще неуверенно, учимся. Первомай в новой России, увы, пока заполняет не работающая с людьми среднего и молодого возраста коммунистическая риторика. Хотя это прекрасный «формат» для конструктивной критики – от требования честности выборов до снижения коммунальных тарифов.ТрудВ 1993-м Первомай переименовали в Праздник весны и труда, оставив в названии только социально-экономическую составляющую (и то как не особо значимую, на втором месте). Но еще марксисты поняли, что экономика слишком тесно связана с политикой.Один из главных бичей нашей страны – низкая производительность труда. По последним данным компании «Финэкспертиза», сегодня каждый миллион долларов ВВП в России зарабатывает 31 человек, тогда как в Германии – 15, во Франции – 13. Впрочем, не стоит торопиться винить во всем загадочную русскую лень (которую, вероятно, породила перманентная нестабильность нашей политической жизни – какой смысл стараться, если в стране смута). Безнадежно устарели практически и все наше производство, и промышленная политика. Как известно, Россия до сих пор не может выбраться из 4-го технологического уклада (он строится на энергии нефти и газа), в то время как развитые страны мира постепенно готовятся покинуть 5-й (развиты электроника и микроэлектроника, генная инженерия, начало нанотехнологий) и перейти в 6-й, где будут царить наноэнергетика, нанобиотехнологии, инженерия живых тканей и органов, новая медицина с использованием стволовых клеток и т. д.Если же оставить материи государственного масштаба и перейти к частному уровню, то Первомай в России, по сути, вернул себе свое первоначальное значение открытия сельхозсезона, ведь в языческие времена в Западной Европе, в частности на Британских островах, 1 мая праздновалось начало весеннего сева. Праздник был посвящен богу солнца и плодородия, которому приносили символические жертвы. Так что нынешние наши вскапывание грядок и даже возлияние на природе в этот день, можно сказать, освящены традициями.Кстати, в США аналогичный Первомаю по содержанию праздник называется День труда. Отмечается он в первый понедельник сентября аж с 1880 года (то есть появился он на 9 лет раньше, чем Первомай). В этой стране и один из самых высоких показателей производительности труда в мире (миллион долларов зарабатывают всего 11 человек).Однако и в России не все так безнадежно: год назад миллион долларов зарабатывали 57 человек, т. е. на 16 человек больше. Кстати, наше Отечество лидирует по эффективности труда среди стран БРИК: год назад для миллионного вклада в ВВП в Бразилии требовалось 62 человека, в Китае 152, а в Индии – 340. Однако Китай и другие члены БРИК имеют лучшие экономические показатели за счет колоссального трудового ресурса, на порядок превышающего российский. У нас путь один – делать ставку на развитие передовых технологий.Но и при запланированном в Министерстве экономического развития росте ВВП страны на 6% в год (а понятно, что планы и действительность – две большие разницы) Россия может догнать развитые страны только к 2054 году.МайПо сути, Первомай был нашим единственным уличным фестивалем, даже отчасти карнавалом, удачно совпавшим с приходом весны. Граждане СССР без какой-либо указки партии радовались окончанию надоевшей зимы, а затем переходной слякоти, возможности ощутить себя в тесноте колонны частью одного города и одной – огромной и сильной – страны. А впереди приятно будоражил отдых на природе – сначала с товарищами по работе (все-таки слово «товарищ» несет в себе большую теплоту, чем чисто профессиональное «коллега»), а потом со своими близкими. Как раз в силу своей наименьшей идеологичности этот день воспело советское кино времен оттепели – хотя бы в «Заставе Ильича» Марлена Хуциева.Сама карнавальная традиция была заложена в празднике также изначально. Так, если верить Википедии, несколько веков назад в Англии в первый день мая было принято собирать цветы на рассвете. На поляне в деревне устанавливали высокое майское дерево, украшали его яркими полевыми цветами, танцевали и пели возле него. И по сей день в стране сохранилась традиция, когда дети ходят по домам и продают цветы. А в Финляндии Первомай (Vappu) и вовсе весенний карнавал студентов. В Хельсинки празднование начинается уже 30 апреля, когда в шесть часов вечера на статую нимфы Хавис Аманда, стоящую на Рыночной площади столицы, студенты одевают белую фуражку – головной убор абитуриентов. В этот момент все присутствующие также надевают свои фуражки и открывают бутылки с шампанским.Конечно, наш Первомай был скромнее западных фестивалей, и все же такого количества цветов на улице (как правило, искусственных, изготовленных собственными руками) нельзя было увидеть даже 1 сентября и 8 марта.И пожалуй, именно этой культуры уличного праздника многим рожденным в СССР сегодня не хватает. Но, как известно, свято место пусто не бывает, и прежние смыслы заменяются новыми. В отсутствие внятного содержания – абсурдными. В последние годы эта тоска по карнавалу вылилась в «монстрации» – бессмысленные, но веселые митинги, на которые молодые люди выходят с лозунгами вроде «Хочу пельмешек!» или «Смотри! Телевизор!». Они проходят в десятке крупных российских городов. Возможно, пора вернуть Первомаю смысл? Неплохо было бы позаимствовать в западном опыте то, что нам может подойти: к примеру, выступления выдающихся граждан, как в США, или Hoffeste («дворовые праздники»), как в Германии. Ведь и с достижениями соотечественников, и с соседями мы знакомы недостаточно хорошо. Не стоит забывать и отечественный опыт. Как знать, может быть, все вернется на круги своя и через несколько лет мы увидим 1 мая на улицах страны празднично одетую молодежь, устраивающую социально значимые флешмобы, или профсоюзных деятелей, демонстрирующих голографическую сатиру на действующих политиков.