Первые сто строк. Петр ПОЛОЖЕВЕЦ, Главный редактор «УГ»

Кажется, только вчера мы все наряжали елки, покупали новогодние подарки, посылали открытки тем, о ком целый год не вспоминали, ждали вместо дождя снег и мороз, а уже конец июня. Промелькнула затянувшаяся зима. Неожиданно быстро закончилась весна. И вот скоро середина лета, а за ним август, когда можно будет петь, сидя вечерами на даче и смотря на звездные водопады: «Как быстро сгорает короткое лето, как длится, как длится зима…» То ли это с годами у меня возникло ощущение, то ли жизнь такой насыщенной стала, но кажется, что раньше и в самом деле «дольше века длился день», а теперь словно кто-то перелистывает листки календаря все с убыстряющейся скоростью. Или, может быть, это оттого, что Вселенная разбегается в разные стороны – и мы летим куда-то в мировом пространстве все быстрее и быстрее. Как бы там ни было, но теперь я все чаще вспоминаю слова своей мудрой бабушки, сказанные мне давным-давно: «Все в моей жизни случилось вчера. Все случилось в один миг: все радости и горе, все рождения и смерти, все улыбки и слезы. Не теряй ни мгновения. Оно равно всей твоей уже прожитой жизни». Моя малограмотная бабушка не знала, что этими словами она подтверждает математическую теорию трансфинитных множеств, где всякая часть равняется целому.

В Иордании, где я был недавно, совсем по-новому ощутил вещи, к которым привык, которые, как мы все, просто не замечал – потому что они были, есть и будут. Солнце как вставало каждый день, так и будет вставать. Как садилось, так и будет садиться в положенное ему время. Дожди как шли весной, летом, осенью, так и идут. Поворчишь, что новый потоп грядет, и успокоишься. И хлеб горячий каждое утро на столе – тоже привычка. Сидя на берегу Мертвого моря и глядя на садящееся за Иерусалимом солнце, я вдруг почувствовал жуткую тоску: мне показалось, что это багрово-красное медленно скрывающееся за дальними холмами солнце я больше никогда не увижу: или не доживу до утра, или какой-то безумец взорвет где-нибудь ядерную бомбу, или врежется в нашу землю незваный космический пришелец. Сидя там, я понял, что каждый день, каждое мгновение, отпущенное нам, – это подарок, бесценный дар, глоток воды умирающему в пустыне, это последняя любовь и последняя надежда. Только теперь я стал понимать по-настоящему Экклесиаста, которого цитировал не один раз за свою жизнь: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом. Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное. Время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; Время плакать и время смеяться; время сетовать, и время плясать; Время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать и время уклоняться от объятий; Время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; Время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; Время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру».

За последние полгода я получил от вас десятки личных писем. Вы делитесь тем, что болит. Мы с вами очень похожи, потому что меня мучают те же проблемы, что и вас. Мы просто не отваживаемся говорить о них вслух, чтобы нас, взрослых, солидных, увенчанных званиями и наградами, занимающих разные должности, не приняли за желторотых студентов шестидесятых-семидесятых или еще хуже – за сумасшедших. Но от этих вопросов никуда не деться, не спрятаться. Они все равно прорываются, заставляют посреди ночи поминутно переворачиваться в постели с одного бока на другой. Они просты. Но ответ на них дано найти не каждому. Зачем мы пришли в этот мир? По чьему желанию? Почему выбрали именно тот путь, по которому идем? Когда мы вернем долги всем, кому должны? А каждый из нас, даже тот, кто уверен, что всего в этой жизни добился сам, всегда в долгах. Сколько бы я ни написал заметок, в каких бы изданиях их ни опубликовал, я всегда буду в долгу перед чернобыльцами, которые были там в восемьдесят шестом и которых уже нет на этой земле. А ведь многие из них были намного моложе меня. Я всегда буду в долгу перед своим младшим братом, который умер в двадцать восемь лет. Живя далеко друг от друга, мы очень редко бывали вместе, думая, что жизнь будет длиться вечно. Я в долгу перед теми, в чьих школах был, но так и не написал материал. Слишком мало я видел ваши лица, очень недолго вас слушал и не смог по-настоящему понять вашу суть, вашу глубину. Поэтому я все реже езжу на официальные мероприятия и с официальными визитами.

Ноша, которую мы взвалили себе на плечи, – газета – не очень легкая по нынешним временам. По-разным причинам она тяжелая. По экономическим: настоящей рыночной экономики еще нет. Зарплаты наших подписчиков крайне низки. Бюджет школ ограничен. По организационным: раньше местные власти ориентировались на центр, они помогали нам с подпиской. Теперь во многих регионах появились свои педагогические издания, за них-то в первую очередь и ратуют местные чиновники. По политическим: все труднее стало добывать объективную педагогическую информацию. Но мы рады, что тянем эту ношу. Я очень благодарен тем, кто был с нами это полугодие. И особенно тем, кто остался. Поверьте, сейчас как раз «время собирать камни, время искать, время сшивать, время говорить». Вместе.