Первые сто строк

Вдруг ни с того, ни с сего пошли разговоры: после двадцать шестого марта министра образования снимут. Наиболее знающие и приближенные к верхам стали утверждать, что есть уже и список нового кабинета министров на тот случай, если Путин победит. (Но кто в этом теперь сомневается?) Уточняли, что знакомых имен в этом списке почти нет. Объясняется это просто: для новых дел требуется новая команда. Ситуация Филиппова усложняется тем, что вскоре он потеряет свою главную защитницу и союзницу в Белом доме – Валентину Матвиенко. Она уйдет в отпуск, чтобы бороться за кресло петербургского губернатора. И если даже не победит, в чем я мало сомневаюсь, то в правительство уже не вернется. В новые вице-премьеры по “социалке” прочат Эллу Памфилову. Тут, как говорят, комментарии излишни. Что касается Валентины Матвиенко, то она никогда и не скрывала, что работой министра Филиппова довольна, поддерживает его и считает очень энергичным, умеющим на благо образования договариваться с разными людьми. Хотя и претензии у нее к нему были, но они, говоря на чиновничьем “новоязе”, “решались в рабочем порядке”. У Матвиенко есть одна черта, которая, на мой взгляд, и делает руководителя руководителем. Она всегда старалась сама разобраться с проблемами своих ведомств, не сваливая вину на своих подчиненных министров за какие-то очевидные просчеты. Однажды она написала заявление об уходе с этого расстрельного места, по меткому определению ее предшественника Олега Сысуева. Не потому что, как сообщали в прессе, администрация президента обвинила ее в том, что она никак не участвует в политической борьбе и не дистанцировалась от впавшего в немилость Примакова. Причиной было другое: за ее спиной постарались протолкнуть решение, против которого она была. Вот тогда и появилось то самое заявление. Несколько дней оно пролежало на столе у председателя правительства, а потом его ей вернули: работайте! С тех пор прошло не так много времени, но правительство уже рассчиталось с пенсиями, уменьшились долги бюджетникам, трансферты и субвенции регионам все более становятся прозрачными – теперь труднее украсть средства, а свернуть все на Москву: мол, это она, столица, держит нас на голодном пайке. Впрочем, речь сейчас не о Матвиенко – о министре образования. В кремлевских коридорах и на Малой Якиманке – в Центре стратегических исследований, где разрабатывается путинская программа, считают, что министра нужно сменить потому, что он “слишком близко сошелся с коммунистами”, нашел общий язык с думским Комитетом по образованию и не совсем либерал. (На Виктора Антоновича Садовничего косо смотрят по другой причине: был в “Отечестве”). Десять лет мы шарахались из стороны в сторону. Иногда кабинеты министров менялись по нескольку раз в год. Экономическая политика, а точнее, разрозненные попытки хоть как-то держать экономику на плаву, менялась как английская погода: пять раз на день. Экономической программы развития страны нет и сегодня. Как нет и философии, какую страну нам предлагают строить (слова “идеология” в последнее десятилетие мы старательно избегаем: не дай Бог кому-то покажется, что отстаиваем коммунистические идеи). Заявление и. о. президента на прошлой неделе, что есть две приоритетные задачи: борьба с бедностью и борьба с коррупцией – только первые кирпичики в новом строительстве. Теперь важно сформулировать, как правительство, власть будут вести эту борьбу. В образовании пока нет денег, зато впервые появился более-менее четкий вектор движения: хотя бы определили всем миром, в какую сторону нам двигаться. И зафиксировали в концепции перехода на двенадцатилетку, проекте нового финансово-экономического механизма, федеральной программе развития образования и в конце концов в национальной доктрине… Будем честными: все это сделано нынешним министром.

Я вообще считаю, что министры образования должны занимать свои посты как можно дольше. Если назначать их исходя не из политических пристрастий или личной преданности…

Петр Положевец