Ну и Видок!

Примерно 200 лет назад, в наполеоновской Франции, шеф полицейского департамента Анри решил привлечь к борьбе с парижским преступным миром знаменитого уголовника Эжена Франсуа Видока. Видок сам предложил свои услуги в обмен на помилование (призрак гильотины маячил перед ним). Анри как эффективный менеджер, нацеленный на результат, согласился. И, собственно, не пожалел об этом.

Эти эпизоды фильма Жана-Франсуа Рише «Видок: Император Парижа» мы наблюдаем где-то в конце первой трети картины. А начало не менее интригующее: избитого до крови Видока (Венсан Кассель) доставляют в кандалах в одну из парижских тюрем, в камере бросают на нары. Местный авторитет Майлард (Дени Лаван) смотрит на него со зловещей ухмылкой: «Да это же вечный беглец!» Через несколько секунд новый заключенный в подтверждение этого прозвища украдкой достает из-за щеки крошечный напильник. Побег новичка не заставит себя ждать и будет эффектным и удачным, а поможет Видоку его неожиданный союзник – сокамерник Натаниэль (Аугуст Диль). Таким образом, в экспозиции представлены не только главный герой, но и целых два антагониста, что сулит зрителю весьма нескучное времяпрепровождение (к чести авторов, это обещание они выполняют).
Спустя несколько лет Франсуа (отрада для российского зрителя: Кассель в плаще-«крылатке» и с выбивающимися из-под цилиндра бакенбардами до боли напоминает Александра Сергеевича Пушкина) появляется в Париже в качестве добропорядочного торговца мануфактурой. Встреча в одном из закоулков с бывшими сокамерниками к хорошему не приводит: Видока по ложному обвинению в убийстве задерживают полицейские. Однако худа без добра не бывает, и в итоге «вечный беглец», проявив чудеса сыска, доставляет в участок настоящих убийц. Именно тогда и состоится описанный выше диалог между Франсуа и шефом полиции Анри (Патрик Шене).
Видок сразу же обозначает свою цель: помилование, которого, по его словам, он заслуживает, ибо единственное его прегрешение – дуэли с ревнивыми мужьями. За спасение от казни он обещает изловить всех самых отъявленных преступников Франции, по которым давно плачет виселица. «Я обещаю вам результат, – страстно уверяет он собеседника. – Я знаю их, их мышление, привычки…» «О да, ведь вы один из них», – иронично бросает Анри. «Ошибаетесь, – незамедлительно парирует Видок. – Я лучший из них». В принципе в дальнейшем он не дает повода усомниться в адекватности самооценки.
Стоит отметить, что жанр фильма вполне может определяться как фэнтези-байопик, поскольку Эжен Франсуа Видок существовал на самом деле. Он родился в 1775 году во французском городке Аррасе, в семье пекаря. Рано сбежал из дома, бродяжничал с артистами, помогал коммивояжерам. В 16‑летнем возрасте отправился в Париж, чтобы поддержать молодую Французскую республику, переживавшую тяжелые времена. Участие в сражениях против австрийцев, плен, побег, дуэли, тюрьма, снова побег… Настоящий Видок был куда более авантюрен и менее благороден, чем его экранный двойник. Но в главном все сходится: он в определенный момент устал скрываться, захотел жить честно и потому выбрал путь служения закону. Он был гениальным сыщиком. Мастер перевоплощений, он появлялся на улицах Парижа под видом слуги, ремесленника, угольщика или водовоза, наблюдал, следил. Ежедневно его стараниями кто-то из матерых убийц или воров отправлялся за решетку, при этом он оставался вне их подозрений.
Ознакомившись с биографией прототипа, можно подумать, что фактура фильма проигрывает богатству жизненных коллизий. В то же время нельзя не признать: показанная нам история сделана грамотно, добротно, зрелищно. В ней есть и герой, и его действия для достижения цели, а также его сила и слабость. В качестве последнего качества выступает любовь Видока к девушке Аннет (Фрейя Мавор). Для Венсана Касселя это, возможно, не лучшая роль, но это тот мастерски сделанный образ, который добавит ему популярности.
К слову, реальный герой скончался на девятом десятке жизни, шепча в предсмертном бреду, что мог добиться маршальского жезла, но слишком любил женщин и дуэли. Так что не исключено, что, если бы фильм полностью скопировал жизнь, Видок был бы нам менее симпатичен.