На встречу с «Рыцарем счастья»: ко Дню памяти Николая Гумилёва

«Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт», – помните, пел Владимир Высоцкий о Лермонтове, Пушкине, Байроне, Рембо? И если это так, то Николай Гумилёв, покинувший жизнь, которую он так любил, в 35, тоже из их благородного сонма. Марина Цветаева как-то точно сказала: «Путь комет – Поэтов путь». Яркая вспышка – ослепительный свет, озаряющий человечество, – и отсвет, сполохи во тьме – и в нас…

Он был расстрелян за участие в «Таганцевском заговоре» – а фактически за то, что, зная о нем, не донёс. Он – стукач? Он, тонкий романтик, в ком «жил редкий дар восторга и пафоса», по воспоминаниям Василия Ивановича Немировича-Данченко, писателя и друга? Поэт редкой индивидуальности, властитель дум, который, «не только читателя, но и слушателя в длинные и скучные сумерки петербургской зимы уносил в головокружительную высь чарующей сказки», и грязная, жестокая политика? Ну никак не вяжется, если честно. Вы знаете, что взял поэт с собой, когда арестовали его ночью 3 августа? Самое дорогое для него – «Одиссею» и Библию. С Гомером в ранце воевал он добровольцем на фронтах Первой мировой, с ним же спокойно ждал и мужественно принял смерть… Да, «стреляли гордых, добрых, честных, / Чтоб, захватив, упрочить власть» (В. Солоухин). Но, как известно, «времена не выбирают, в них живут и умирают» …

В «Балладе о Гумилёве» Ирины Одоевцевой, автора замечательной мемуарной книги «На берегах Невы», которая когда-то, как и многие, училась на курсах Гумилёва – одного из основателей акмеизма – поэтическому ремеслу, читаем:

…Раз, незадолго до смерти,

Сказал он уверенно: «Да.

В любви, на войне и в картах

Я буду счастлив всегда!..

Ни на море, ни на суше

Для меня опасности нет…».

И был он очень несчастен,

Как несчастен каждый поэт.

Потом поставили к стенке

И расстреляли его.

И нет на его могиле

Ни креста, ни холма — ничего.

Но любимые им серафимы

За его прилетели душой.

И звезды в небе пели: —

«Слава тебе, герой!».

Да, он был герой. И с детства хотел быть героем, влекомый всем неизведанным и таинственным. Судите сами. В 1907 году тайком (отец не дал ни денег, ни благословения) он уехал в Африку, а по его просьбе друзья каждые 10 дней аккуратно отправляли родителям заранее заготовленные им письма якобы из Парижа.

В 1910 году, из своего очередного путешествия в Африку Гумилёв пишет Михаилу Кузьмину: «Я в ужасном виде: платье моё изорвано колючками мимоз, кожа обгорела и медно-красного цвета, левый глаз воспалён от солнца, нога болит…». Настойчиво двигаясь к своей мечте, не сразу, но все же побывал он в Абиссинии – сердце Африки, причём, в одиночку! А ещё вместе с туземцами охотился на леопарда и слона. В 1913 году вместе с племянником Николаем Сверчковым прошёл 975 км по горным тропам и пустынным долинам континента. И не как праздный турист: им было привезено около 120 ценнейших этнографических экспонатов – богатейшая коллекция, пополнившая Музей антропологии и этнографии в Санкт-Петербурге. Также он привёз более двухсот фотоснимков африканской жизни и свои главные «трофеи», вывезенные из «колдовской» страны: слоновьи бивни, пятнистые шкуры гепардов, о которых не уставал говорить он «с ребяческой гордостью» (С. Маковский), и картины-иконы на кустарных тканях. Участвовал в дуэли с Максимилианом Волошиным на печально известной Чёрной речке из-за таинственной Черубины де Габриак, поэтизируя риск и смерть, как и все: «Я вызван был на поединок – под звоны бубнов и литавр».

В 1914 году добровольцем, вопреки запрету по здоровью, Гумилёв идёт на фронт, избрав одну из самых рискованных и опасных воинских профессий – конную разведку (об этом можно многое узнать, прочитав его «Записки кавалериста»). Воюет, проявляя невиданную храбрость и дерзость, о чем свидетельствуют два Георгиевских креста, а также воспоминания современников: «В кавалерийских атаках он был всегда впереди», и нередко, стоя во весь рост под свистящими пулями, «пытал судьбу», словно бросая вызов самой смерти (В. И. Немирович-Данченко). А ещё строки стихотворения, которое, как считается, Николай Гумилёв написал уже в тюрьме, перед смертью:

Я не трушу, я спокоен.

Я, моряк, поэт и воин,

Не поддамся палачу.

Пусть клеймит клеймом позорным,

Знаю — сгустком крови чёрной

За свободу я плачу.

За стихи и за отвагу,

За сонеты и за шпагу…

Герой, по-детски беззащитный и очень ранимый, вопреки внешней холодности и даже чопорности, с приподнятым вверх подбородком, манерами англомана, – в негероическое, жестокое, расстрельное время… Герой, имя которого до 1986 года (100-летия со дня рождения поэта) было, в сущности, под запретом, а его лирика практически предана забвению. И есть какой-то горький символический смысл в том, что «нет на его могиле / Ни креста, ни холма — ничего». Да и самой могилы-то, увы, нет: тела всех 57 осуждённых по Таганцевскому делу были сброшены в общую яму, документальных записей о точном её расположении не осталось. Но вот был ли он несчастен, «как каждый поэт», по словам Ирины Одоевцевой? Что бы он ответил на это?

Как в этом мире дышится легко!

Скажите мне, кто жизнью недоволен,

Скажите, кто вздыхает глубоко,

Я каждого счастливым сделать волен.

Ответил бы, думаю, вот этими словами-протестом, звучащими как гимн жизни. Трудно поверить, что строки эти написаны им в роковом, мятежном 1917 году! Знаете, как называется это стихотворение? «Рыцарь счастья». Как рыцарь, он стоит на страже счастья, защищая его как главную, простую и вечную ценность. И каждого, «кто вздыхает глубоко», кто в плену уныния и тоски, как та, которая «слишком долго вдыхала тяжёлый туман» и верить не хочет «во что-нибудь, кроме дождя», готов он наполнить счастьем, щедро даря радость бытия и красоту мира! Нет, точнее, все свои миры, яркие и экзотические, где «изысканный бродит жираф», который «подобен цветным парусам корабля», где «тропический сад» и «стройные пальмы», и «запах немыслимых трав», зовущих в далёкие странствия! Странствия души, которая устала от суеты и серости обыденности, которая стремится к высокому и романтическому!.. Ведь миссией, призванием и даже долгом своим считал Гумилёв знаете что? Рассказать, «как сладко жить, как сладко побеждать / Моря и девушек, врагов и слово»! А всех, «кто жизнью недоволен», готов он был, не раздумывая, тут же вызвать на поединок:

А если всё-таки он не поймёт,

Мою прекрасную не примет веру

И будет жаловаться в свой черёд

На мировую скорбь, на боль — к барьеру!

Гумилёв всегда ощущал свою несродность с «жизнью современною» («между нами есть преграда»). И со свойственным ему обострённым чувством достоинства, он, наполненный духом свободы и романтики Кронштадта и Царского Села, где прошло детство, готов был отстаивать свои святыни – шпагой или Словом:

Победа, слава, подвиг – бледные

Слова, затерянные ныне,

Гремят в душе, как громы медные,

Как голос Господа в пустыне…       

Да, в День памяти Николая Гумилёва, ещё острее чувствуешь боль утраты. Как сказал другой поэт, из другого времени – Евгений Евтушенко:

Уходят люди… Их не возвратить.

Их тайные миры не возродить.

И каждый раз мне хочется опять

От этой невозвратности кричать.

Не возродить, не возвратить! В случае с Гениями невозвратность представляется катастрофической для человечества.

Да, остаются книги и мосты,

машины и художников холсты,

да, многому остаться суждено,

но что-то ведь уходит все равно!

Уходит. Что-то необъяснимое, «невыразимое», по точному слову В. Жуковского. Что остаётся? Память и книги, читая и перечитывая которые, путешествуешь по мирам поэта, вдохновляемые его любимой Музой – Музой странствий. Такое путешествие состоялось у нас в Тюменской области – на Гумилёв-ФЕСТе, посвящённом 140-летию со дня рождения поэта, который прошёл в Школе-Сотворчества, в Центре Народного учителя РФ Лидии Николаевны Русаковой. Педагоги региона (и не только! благодаря онлайн-трансляции – всей страны), школьники и их родители, выпускники (мои и не мои! наши!), студенты и магистранты, библиотекари и работники сферы культуры, методисты и просто все, кто любит читать, – все мы вместе открывали бесконечные и прекрасные дали Вселенной Гумилёва. Идея таких встреч, когда-то, лет 10 назад, предложенная мною и поддержанная педагогическим сообществом, породила замечательную региональную традицию: мы провели в своё время Пушкин-ФЕСТ, Лермонтов-ФЕСТ, Есенин-ФЕСТ, Рубцов-ФЕСТ и т.д., организуемые учителем-подвижником Курнаковой Анастасией Евгеньевной, председателем Ассоциации учителей русского языка и литературы Тюменской области, победителем конкурса «Педагог года Тюменской области» в номинациях «Педагогический дебют» (2020), «Классный руководитель» (2024), «Учитель года» (2026).

Слетаясь из самых разных уголков большого региона на встречу с «Рыцарем счастья», мы читаем и анализируем стихи, наслаждаемся чудом творчества Гения-юбиляра, разгадываем поэтические загадки, думаем и спорим, постигая вечные тайны искусства…

Убеждена, что это простая и естественная возможность (которую всегда при желании можно найти!) позволяет ресурсами внеурочной деятельности компенсировать недостаток часов уроков литературы, а главное – в другой, неформальной и тёплой обстановке, открыть что-то новое в личности и творчестве поэта, раздвинуть горизонты понимания его художественного мира, в том числе средствами других видов искусства (живописи, музыки, скульптуры, театра и кино), найти что-то значимое и ценное лично для тебя.

На этой очередной встрече (заметим, каждый Фест дети ждут, а педагоги серьёзно и долго готовят!) школьники всех возрастов в Творческих мастерских, которые проводили лучшие педагоги региона (Ж. М. Касымова, Е. В. Кольниченко, А. Е. Курнакова, Ю. А. Ромашова), читали стихи, пели и рисовали Гумилёва, в частности его Жирафа, а потом представляли плоды своего творчества, исполняли любимые стихи в открытый микрофон и под гитару, а учителя делились своим богатым опытом и творческими идеями на методической секции.

Гумилев-ФЕСТ подарил радость встречи (а для кого-то и знакомства) с уникальной личностью поэта-романтика, который, как и его герой-конквистадор, «пропастям и бурям вечный брат», и который  «весело преследует звезду», а не врага. А ещё такие яркие литературные события дарят ни с чем не сравнимую роскошь общения – с художественным текстом, Мастером и живым Словом, которое «осиянно… средь земных тревог», наслаждение творчеством и какое-то особое вдохновение.

Это общение продолжилось 22 августа уже на всероссийской творческой площадке – юбилейной XXV Международной конференции «Школа в ФОКУСе. Фокусы для школы», тема которой была «Единство в действии: от идеи – к результату». На методическом объединении учителей русского языка и литературы мне посчастливилось рассказать коллегам-филологам о нашей региональной практике, которая открывает мир литературы и воспитывает читателя. И опять почувствовалось, как Николай Гумилёв, «всегда живой, всегда могучий, / Влюблённый в чары красоты», силой чудодейственного Слова, как всегда, объединяет и одухотворяет, окрыляет и лечит душу. «Рыцарь счастья», верный себе, наполняет он прозу бытия светом поэзии и новыми смыслами. Чтобы «вспыхнула радуга созвучий / Над царством вечной пустоты»…