История от читателя. Не пололи кукурузу? Исключить!

…Никогда не обсуждаю я тему «Как хорошо жилось при Советской власти». Всякое там было – и хорошее, и плохое, порой несуразное, просто вопиюще жестокое. Двенадцатилетним подростком пошел я в тракторную бригаду работать днем на комбайне копнильщиком, а ночью – прицепщиком на тракторе. У меня даже мысли в голове не было, что я мог бы в пионерском лагере ОТДЫХАТЬ. Нужда гнала. А кому рассказать, как хотелось мне спать, как было мне холодно перед рассветом, а у меня ни пиджачишки, ни телогрейки. Как однажды ночью я свалился вместе с сиденьем плуга, и меня просто запахали. Сейчас подростков, лиц моложе 18 лет запрещается привлекать к ночным работам. Другое время. А что можно сказать о том, как второклассников заставляли собирать колоски. Уж так ли много было проку от тех нескольких сумочек собранных колосков? Какой ценой? И были торфоперегнойные горшочки, была норма каждому сделать столько-то… после уроков. А песни были такие «Эх, хорошо в стране советской жить!..»

Помню, я уже перешел в десятый, выпускной класс, когда бригадир тракторной бригады позвал (или, как сейчас сказали бы, пригласил) меня и двух товарищей поработать штурвальными, то есть помощниками комбайнера. Ну мы, конечно, пошли, там заработать можно и зерна, и деньжат на книги, одежду, обувь. Все лето работали. Пришли в обновках в школу. Сразу же после школьной линейки отправились мы в класс…

Я и сейчас помню этот первый осенний день, всех моих одноклассников, учителей. И вдруг открывается дверь, входит ДИРЕКТОР! Все встали. Директор произносит: «Так. Саша Прокопов, Толик Корчагин, Коля Одинец. Возьмите свои книги и покиньте школу. Вы не прошли производственную практику и не допускаетесь к занятиям. В четыре часа будет педсовет, явиться с родителями. Ставится вопрос о вашем исключении из школы. Все».

…Явились с родителями на педсовет. Директор: «Они нарушили приказ министра просвещения, не прошли практику. Не пололи кукурузу, как все. Значит, надо их исключить. Что скажут родители?».

Моя мать Анна Антоновна в слезы: «Да куда же Шурика исключать? Вы сами ему грамоты вручали, он круглый отличник. Может, поступит куда… Одна тянусь… Без отца дети растут. Вот зерно Шурик заработал на зиму. Я болею, а «мазутники» ему все лето стирала… Щелоком руки все разъело. Простите его, простите, учителя! (Плачет). Пожалейте Шурика, дозвольте ходить в школу, пусть закончит школу».

Отец Толика Корчагина Дмитрий Тимофеевич, сторож колхозного амбара: «Ну что я скажу? Раз виноват, раз начальство так говорит, что исключать надо, значит, так и надо. Пусть идет в колхозе работает… Поработает, а там в армию возьмут. Армия человеком сделает…»

Отец Коли Одинца Иван Иванович, член партии, работник Госстраха: «Товарищи! Эти ученики, безусловно, виноваты. Нарушили приказ министра. Их следует наказать. Но, товарищи, мы ведь строим коммунизм (многозначительная пауза: кто возразит?), партия учит нас воспитывать советских людей, развивать дальше этот процесс, воспитывать подрастающее поколение. Я предлагаю объявить выговор».

Директор: «Есть еще предложения?»

Учитель физкультуры парторг: «Я предлагаю лишить их посещения школы на неделю. Пусть почувствуют. А за это время пусть на спортплощадке, заросла вся, поработают тяпками».

Учительница: «Пусть здесь скажут, на педсовете, что виноваты они. Чтобы другие ученики знали, что так поступать нельзя».

«Отработаем. Прополем все. Спасибо вам. Простите», – в один голос сказали мы.

Что стало с моими друзьями? Толик Корчагин. Отслужил в армии. Завербовался в Норильск. Работал на мощном БелАЗе, возил руду. Женился на девушке с Алтая. Сейчас живут в г.Железноводске. Двое детей. Старший сын – начальник смены Минераловодского аэропорта. Младший – здесь же техником.

Коля Одинец был военным. Двое детей. Дочь – врач в г.Братске, сын работает на заводе в г.Нальчике.

Директор школы так и осталась старой девой. Под конец своей жизни стала совсем дряхлой, жаловалась на всех и вся.

Я, Шурик, стал трактористом, потом механиком, мастером производственного обучения, учителем истории и обществоведения.

Многие ученики меня уважают. Но я часто вспоминаю то первое сентября, когда директор выгнала нас… Другое время совсем.

Александр ПРОКОПОВ, Моздок, Северная Осетия