Хранитель исчезающих деревень

Павел Моран, пенсионер из Седельниковского района, одного из самых дальних в области (до Омска 378 километров), уже полтора десятка лет собирает в своем домашнем музее вещи, которые односельчане оставляют при переезде.

Национальная деревня Лилейка, основанная в конце ХIХ века выходцами из Эстонии, стремительно пустеет, сейчас в ней осталось около 20 семей.
– Уходит деревня, – говорит Павел Моран. – В нашем краю было много эстонских поселений, которые теперь стерты с лица земли: нет больше ни Черноярки, ни Эстонки, ни Васильевки, ни Баклянки. Мы еще держимся из последних стариковских сил. Хочу, чтобы хоть память осталась о том, как жили мы и наши предки.
Эстонцы появились в Омской области в ХIХ веке: здесь, рядом с Васюганскими болотами, много земель, лесов, рек. Селились рядышком, деревни стояли кучно. Исчезать стали тоже быстро, началось это еще во времена Советского Союза, когда шло укрупнение деревень, а после перестройки и вовсе стремительно. Людей из родного дома гонят безработица, отсутствие дорог и благоустройства. Седельниковский район – один из лидеров Омской области по количеству исчезающих деревень, каждый год здесь становится на одну-две меньше. Эксперты из Омского краеведческого музея считают, что если население будет разъезжаться такими темпами, то через полвека опустеть может вся эта округа.
Лилейка когда-то была большой и богатой, здесь расцветал колхоз имени ХХ партсъезда, лучший в районе, доярки ставили рекорды – в год надаивали от коров по три тонны молока. Старейшая жительница Лилейки – 80‑летняя Сальма Леив – рассказывает, что праздники любили проводить все вместе, собирались в роще или клубе. Теперь, когда клуб заколочен, школа закрыта, у лилейцев остался один очаг культуры – музей, который открыт для всех желающих практически в любое время прямо во дворе дома Морана. Когда экспонаты перестали помещаться в гараже, бывший механизатор построил для них дощатый сарай, провел туда электричество, смастерил стеллажи. Газовые и электрические утюги, выстроившиеся на одной из полок, соседствуют с деревянными гранчаками – широкими зазубренными плашками, на которые накручивалось выстиранное белье для разглаживания. Долбленый бочонок до сих пор хранит запах березового дегтя, который переселенцы использовали для лечения животных и выделки мехов, тайга вокруг Лилейки и сейчас богата пушниной и дичью. Домашней утвари и мебели в импровизированном музее много: деревянные рубанки и молотки на длинных ручках для сбивания шишек с кедров, пахталки, в которых взбивали сливочное масло, вырубленные из цельных кусков сосны, чугунные котелки для томления в русской печи, кровать с соломенным матрасом под нарядной «свадебной» упряжью с бубенцами и лентами.
Самые ценные реликвии Павел хранит в резном шкафу из красного дерева, такие ладили в Седельниковском районе в середине ХIХ века. Здесь в стопке тетрадей летопись деревни с историями отъезжающих. В целлофановом пакетике письмо его 19‑летнего дяди, не вернувшегося с Великой Отечественной войны. Целую пачку фронтовых треугольников Павел передал в районный краеведческий музей, а один оставил себе. Медаль «За отвагу» с номерным знаком, найденную в придорожной канаве, собирается отвезти в военкомат, может быть, удастся отыскать потомков ее хозяина.
Пенсионер приводит экспонаты в порядок, очищает, ремонтирует, реставрирует. А некоторые апробирует: в чугунках, например, получилась отменная тушеная капуста в русской печи, которая сохранилась в доме Морана. Самовар на угольной тяге до сих пор служит односельчанам, они собираются в дворовом музее на сельские праздники, как и прежде, на Пасху или Ивана Купала. Троих оставшихся в деревне ребятишек возят на учебу в школу соседнего села, откуда в музей Морана наведываются ученики. Больше всего ребятишек восхищает блестящий, как новенький, мотоцикл Иж-43, принадлежавший прежде трем поколениям лилейцев. Умелые руки Павла дали технике вторую жизнь, под восхищенными взглядами ребят он совершает на мотоцикле круг почета по «уходящей» деревне. Впрочем, по словам хранителя памяти, в дворовом музее ценен каждый экспонат, все это история, которая должна служить людям.