Дом с привидениями. Рассказ

Деревушка Веселки находится километрах в двадцати от районного центра. Андрею Зимину, скромному школьному учителю труда, предстояло провести в ней несколько дней. Его дальний родственник, пока еще совсем безвестный писатель, купил домик на окраине деревни, куда уединялся, когда его посещало вдохновение.

Автобус в сторону Веселок только что ушел, и Зимин решил доехать на частном такси. Водитель ему попался удивительный. Маленький старичок лет семидесяти пяти с длинной седой бородой, он был под стать своему старенькому «москвичонку», дребезжавшему на любой дорожной неровности. Старичок оказался на редкость словоохотливым.

– Ну а в Веселки-то к кому едете?

– Юрия Ивановича знаете, его домик стоит на краю села? – вместо ответа спросил Андрей.

– Как же, как же, он ведь и про наше село обещал написать. А ежели переведут на другие языки, весь мир тогда про наши Веселки узнает. К нему, значит. Ох и место это глухое. Дом его стоит особливо от других. Расстояние поболе, чем между другими избами. Будто он гордится чем-то. А гордиться особо и нечем. Рядом с ним кладбище, овраг глубокий. Там даже при ярком солнце темно. Ветви огромадных елей сплелись, что твои змеи, свету Божьему мешают просочиться. В общем, побаиваемся мы ходить в лес, что за оврагом, в одиночку.

– Боишься, что скелет встретится или леший? – смеясь, спросил Андрей.

– Не смейся, милок, лучше слушай, что со мной однажды приключилось. Проснулся я как-то утром рано, еще рассвет не занимался. Конечно, выпил основательно накануне. Проснулся, лежу, смотрю по сторонам. Вдруг вижу в шкафу отражение покойного отца. Господи святы! Он ведь умер двадцать с лишним лет назад. Я встал, открыл дверку, так он в другой возник. Я и ее открыл. Так он и в третьей объявился. Отвернулся к стене, смотрю, а на ней мой родитель во весь рост стоит. Швырнул бутылку – портрет как впечатался. На шум жена прибежала. Как я ей рассказал про явление отца, она, смотрю, вся затряслась от страха. На другой день мы вместе с ней пошли помянуть родителя. Больше он ни на стене, ни на стенках шкафа не появлялся, разве что во сне.

– Пить нужно меньше, – сказал Андрей, – вот я не пьющий, так у меня никаких видений не бывает, тем более бесовских.

– Ой не скажи, не унимался дед, поживешь с мое и не такое увидишь.

Машина еще минут пять поскакала по ухабам, грозясь развалиться на куски, и скоро остановилась.

– Вот дом нашего писателя, – с уважением сообщил старичок.

Перед тем как отъехать, дед высунулся в приоткрытую дверцу и произнес: «Не бойся мертвых, бойся живых», – и рассмеялся своим мелким, негромким смехом.

Родственник Андрея вышел встречать его на крыльцо. Он провел Зимина по дому, вручил ему ключи, потом вывел старенький «форд» за ворота и укатил.

…Вот уже несколько дней Андрей наслаждался деревенской жизнью. Рыбачил, ходил в клуб, даже познакомился с двумя сельскими красавицами. Узнав, что он холост, они попросили у него адрес, чтобы писать ему письма. Домой он обычно возвращался поздно.

В тот последний перед отъездом вечер он пришел из клуба раньше, чем обычно. Гулять не хотелось. На улице шел частый дождь. Дул порывистый ветер. С каждым налетом он склонял тонкую рябину у дома все ниже и ниже. «Рябина кланялась мне в пояс» – вдруг в голове Зимина возникла лирическая строка. «Фу-ты, наверное, стены этого дома действительно располагают к творчеству», – подумал Андрей, довольный собой.

Он включил телевизор, взял в руки томик Есенина и растянулся на диване. Не заметил, как задремал. Его разбудил резкий стук в окно.

– Николай, ты, что ли, меня беспокоишь? – спросил он, решив, что стучит его новый приятель, с которым рыбачил.

Никто не ответил. «Наверное, ветка рябины стучит», – подумал Андрей и опять заснул.

И вдруг снова забарабанили в стекла, словно двумя руками вместе. Зимин подошел к окну, взглянул в сгущающуюся темноту. Никого. Снова лег, слегка раздраженный. Тишина окутала дом, словно и не было никакого стука.

Едва Андрей забылся, как стук повторился, вернее, их было уже несколько. В оба окна, в дверь, в стену. Пожар, что ли, в деревне? Он распахнул окно и высунулся до пояса. У дома никого не было. Даже ветер затих. Что за чертовщина? Ведь не приснилось же ему?! Просто местные мальчишки решили побезобразничать, наконец-то нашел он отгадку и снова успокоился. Открыл книгу и не успел прочитать двух строф, как снова застучали во все окна, дверь, крышу, стены, причем последние заходили ходуном.

Андрей вскочил, не зная, что ему предпринять. Потом распахнул холодильник. В его дверце стояли две бутылки – одна с водкой, другая, начатая, с коньяком. Почти непьющий Андрей налил кружку коньяка. Пил сначала мелкими глотками, затем опрокинул залпом. Лег на диван и укрылся с головой. Теперь стучало в голове. И вдруг снова, словно колотушкой, начали бомбить стены, потолок, а рама у окна от стука заскрипела, зашаталась. Того и гляди вылетит. Зимин схватил бутылку с оставшимся коньяком и допил его. Снял со стены охотничье ружье и положил рядом на диване.

Стук прекратился. Но в стекло отчетливо заскреблись чем-то металлическим. Зимин схватил ружье и приблизился к окну. Он увидел прижатое к стеклу расплющенное лицо с пустыми глазницами и неимоверно большим ртом. В ужасе он отпрянул назад. Будучи человеком, совершенно далеким от всякой чертовщины, не веривший ни в какие чудеса, он вдруг ощутил, что пот течет с него ручьями, а рубашка прилипла к мокрой спине. Ноги как будто налились свинцом, и он с усилием отрывал их от пола. С трудом достиг холодильника. Взял бутылку водки. Откупорил ее и начал пить, давясь большими глотками. Включил на полную мощность телевизор и снова лег. И тут снова застучали. Стучали повсюду. Снаружи что-то визжало, выло, улюлюкало. Потолок вдруг приподнялся на полметра и на какое-то время завис, потом опустился на прежнее место. Зимин спрятал голову под подушку. И не заметил, как отключился. Сработало принятое спиртное.

Утром проснулся с больной головой. Светило солнце. Деревья стояли тихо, точно спали. Зимин умылся ледяной водой из холодильника. Собрал сумку. Запер дверь. И пошел к автобусной остановке. Откуда ни возьмись, перед ним оказался тот самый длиннобородый старичок-водитель. «Ну как, милок, хорошо отдохнул?» – загадочно улыбаясь, спросил он. Андрей его вопрос воспринял как издевку, но все-таки ответил.

– Черти, что ли, у вас здесь водятся, всю ночь обстукивали дом со всех сторон и еще рыло какое-то к стеклу приклеилось.

– Верю, верю, – сказал старик. Я тогда, милок, не стал тебе всю правду рассказывать, дом-то этот, видишь ли, на костях человеческих построили. Здесь расстреляли и затем закопали несколько кулацких семей в тридцатых годах, в коллективизацию, отец мой мне об этом поведал. Ну и как только дом здесь построили, лет двадцать назад, в нем стали появляться какие-то призраки. Потому-то он часто переходил от одного хозяина к другому. Последний вот – писатель. Он тоже жаловался, что кто-то его беспокоит. Но тебе, видно, ничего не сказал. Да ты не серчай, он ведь не думал, что и против тебя эта нечисть ополчится.

Андрей ничего не ответил. И тут же вскочил в подошедший автобус. Когда он проезжал мимо злополучного дома, отвернулся от окна, чтобы больше никогда не видеть этого логова призраков.