На чтение: ≈ 16 мин.Первый материал новой рубрики, посвященной сложным, неоднозначным темам школьной программы, был опубликован в майском выпуске «Методической кухни» (№22 «УГ»). Продолжаем разговор. На сей раз речь пойдет о «Евгении Онегине» Александра Сергеевича Пушкина. Последние уроки по роману. Уже усвоено ключевое: «образ Татьяны», «лишние люди», «энциклопедия русской жизни» и т.д. Пришла пора понять роман «в целом». Нужно найти какие-то самые важные слова, ответить на вопросы: как вы понимаете смысл «Евгения Онегина»? Как толкуют его дети?
«Евгений Онегин» – это одно из самых важных для воспитания произведений великой русской литературы. И есть в нем следующая проблема. Почему Татьяна Ларина вместо того чтобы радостно закричать, как это сделала бы почти каждая современная девятиклассница: «Ура! Любовь победила!» и броситься на шею возлюбленному, «читает отповедь» Евгению Онегину и говорит ему безвозвратное «нет»?
Сей вопрос поставил в тупик и русскую критику. Вот Виссарион Белинский: «Вечная верность – кому и в чём? Верность таким отношениям, которые составляют профанацию чувства и чистоты женственности, потому что некоторые отношения, не освященные любовию, в высшей степени безнравственны…» («Сочинения Александра Пушкина», статья 9). И дальше: «Жизнь женщины по преимуществу сосредоточена в жизни сердца; любить – значит для нее жить, а жертвовать – значит любить. Для этой роли создала природа Татьяну, но общество пересоздало ее…» (Подчеркнул я.)
Откроем теперь томик Дмитрия Писарева: «…Полное разоблачение ничтожной личности (Онегина) было бы неизбежно, если бы на месте Татьяны стояла энергическая женщина, любящая Онегина действительной, а не придуманной любовью. Если бы эта женщина бросилась на шею к Онегину и сказала ему: я твоя на всю жизнь, но во что бы то ни стало, увези меня прочь от мужа, потому что я не хочу и не могу играть с ним подлую комедию, – тогда восторги Онегина в одну минуту охладели бы очень сильно… Дело кончилось бы тем, что она убежала бы от него, выучившись презирать его до глубины души; и, разумеется, бедной, опозоренной женщине пришлось бы или умереть в самой ужасной нищете, или втянуться поневоле в самый жалкий разврат».
Федор Достоевский. «Кому же, чему же верна? Каким это обязанностям? Этому-то старику генералу, которого она не может же любить, потому что любит Онегина… Да, верна этому генералу, ее мужу, честному человеку, ее любящему и ею гордящемуся… Пусть она вышла за него с отчаяния, но теперь он ее муж, измена ее покроет его позором, стыдом и убьет его. А разве может человек основывать свое счастье на несчастье другого?» («Пушкин. Очерк»). Белинский, чуть ли не обвиняющий Татьяну в безнравственности, напрочь забыл о старом генерале.
Приведу еще выдержку из комментариев Владимира Набокова, который не поверил Татьяне: «Не может возникнуть сомнения в том, что Пушкин стремился представить решение княгини N как окончательное, но удалось ли ему это?.. Я нахожу нужным заявить, что ее ответ Онегину отнюдь не содержит тех примет торжественного последнего слова, которые в нем стараются обнаружить толкователи. Заметьте, какая интонация преобладает в XLVII, как вздымается грудь, как сбивчива речь, сколько здесь переносов – тревожных, пронзительных, трепещущих, чарующих, почти страстных, почти обещающих… Настоящий пир переносов, увенчиваемый признанием в любви, от которого должно было радостно забиться сердце искушенного Евгения. И после этих захлебывающихся двадцати строк – что в конце? Пустое, формальное завершение, вариация избитого «отдана-верна»: неотступная добродетель с ее вечными прописями!» («Комментарии к Евгению Онегину»).
Не могу удержаться, приведу еще фразу из моего собственного школьного сочинения (это типичная реакция подростка): «Пройдет время, умрет старый генерал, и тогда…».
Удивительное разнообразие мнений!
Между тем разгадка в самом «Евгении Онегине», «осьмой» главе, а также в обстоятельствах жизни А.С. Пушкина в тот год, когда он заканчивал свой труд.
Одна из главных тем «Онегина» в самых первых строчках: тема старости.
Мой дядя самых честных
правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.
Его пример другим наука;
Но, Боже мой, какая скука
С больным сидеть и день
и ночь…
Вздыхать и думать про себя:
Когда же чёрт возьмёт тебя?
Так думал молодой повеса, говорит А.С.Пушкин, подчеркивая разность между ним и Онегиным. Такую же далекую разность, как между Онегиным и… дядей. И потом, на протяжении всего романа, периодически обращается Пушкин к теме дяди (одного из главных, но редко называемых героев). Среди этих отступлений мы встретим и такое:
Позвольте: может быть,
угодно
Теперь узнать вам от меня,
Что значит именно родные.
Родные люди вот какие:
Мы их обязаны ласкать,
Любить, душевно уважать…
Эти слова принадлежат автору, то есть произносятся Пушкиным от своего имени. Позвольте, но тогда выходит, что автор (Пушкин) и «молодой повеса» – все-таки одно и то же лицо? И тогда получается, что весь роман в стихах «Евгений Онегин» – это одно-единственное, нескончаемое путешествие из Москвы в Петербург (действие начинается в деревне неподалеку от Москвы, а кончается в Петербурге), Онегина – к Пушкину (а так как Онегин – часть Пушкина, то – Пушкина к самому себе). В конце концов племянник приезжает:
Но прилетев в деревню
дяди,
Его нашел уж на столе
Как дань готовую земле.
Кто кого нашел уж на столе? Повременим с ответом на этот вопрос.
В 1830 году А.С. Пушкин очень много думал о смерти. Он сидел в поместье, окруженный холерными карантинами. Пушкин считает, что молодость прошла, что наступает закат жизни. При том, что ему 30 лет (как и Онегину).
Пушкин собирается жениться на девушке, которой 16 лет. Разница в возрасте настолько велика, что приводит поэта в отчаяние. И это тоже один из поводов подумать о смерти (конкретнее – о самоубийстве).
Здесь, в Болдино, Пушкин пишет последнюю главу «Онегина». Онегин на балу встречает Татьяну в малиновом берете. В этот миг Пушкин делает небольшую паузу и рассуждает о поздней любви.
Любви все возрасты
покорны,
Но юным, девственным
сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям:
В дожде страстей они
свежеют,
И обновляются, и зреют –
И жизнь могучая дает
И пышный цвет, и сладкий
плод.
Но в возраст поздний
и бесплодный,
На повороте наших лет,
Печален страсти мёртвый
след:
Так бури осени холодной
В болото обращают луг
И обнажают лес вокруг.
И Онегину – лет 30, и Татьяне – лет 19-20. И Пушкин, и Онегин стремятся к любви. Несколько лет назад, когда Татьяна признавалась Онегину в любви в деревне, она была уже на выданье, а он – еще не в предельно позднем возрасте. И – «счастье было так возможно». Но – не ТЕПЕРЬ, думает Пушкин одновременно о себе и Онегине. Он боится, что этот подросток с талией пчелки, эта «бесчувственная» (Ахматова сравнила ее со статуей) Натали Гончарова, отвергнет его, будь он сто раз гений и как бы он сильно ее ни любил.
Где-то в середине «Онегина» написано так:
Чем меньше женщину мы
любим,
Тем легче нравимся мы ей
И тем её вернее губим
Средь обольстительных
сетей.
Так подумалось Онегину, так случилось – ведь он Татьяну совсем, как казалось ему, не любил, а, гляди же, понравился. А потом вдруг, когда полюбил – то этот же афоризм стал работать против него (и против Пушкина): если бы Онегин и в конце романа, в Москве, не любил Татьяну, его «шансы», думает Пушкин, были бы выше. Потому что женщина очень часто не любит человека, который любит ее (и наоборот). Чтобы завоевать любовь, нужно быть холодным и расчетливым – «тем легче нравимся мы ей». Но до расчетливости ли влюбленному?
Считая Татьяну «положительной героиней», мы думаем, что в последней сцене романа она все еще любит Онегина. Но ведь прошло немалое время. Психологи считают (причем на основании конкретных данных), что безответная любовь длится от двух до пяти лет, в зависимости от глубины чувства. Так вот к тому времени, когда Татьяна вновь встретилась с Онегиным на балу, прошло три с половиной года. И теперь, когда Онегин стоит перед ней на коленях, Татьяна испытывает лишь легкое чувство, которое преодолимо и которое она оценивает лишь как «мелкое». Ее больше заботят воспоминания.
Княгиня перед ним, одна,
Сидит, не убрана, бледна,
Письмо какое-то читает
И тихо слезы льет рекой,
Опершись на руку щекой.
И мы почему-то всегда думаем, что читает Татьяна письмо Онегина. Совсем, может быть, и нет. Скорее – письмо из деревни, где сообщается о смерти няни. Тем более что в «отповеди» Татьяны об этом идет речь: «Где нынче крест и тень ветвей / Над бедной нянею моей». Онегин падает к ее ногам. Она вздрогнула и молчит, не поднимает его. Долгое молчанье. Наконец она ему говорит: «Довольно, встаньте». Я должна с вами объясниться откровенно». В словах этих проскальзывает не только давняя обида, но и неприязнь.
С удивлением перечитал знакомую со школьных лет «отповедь» Татьяны. Я лучше, кажется, была… а какой ответ я нашла? Одну суровость. Сегодня моя очередь, говорит Татьяна с неожиданным чувством сладкой мести. Тогда я вам не нравилась, что ж теперь вы меня преследуете? Не потому ли, что я знатна и мой позор теперь для вас – почетнее? Как пощечина. Как с вашим сердцем и умом быть чувства мелкого рабом? Да, так и написано – мелкого. «…Что к моим ногам/ Вас привело? Какая малость!» Любовь для Татьяны – малость, давно ли? Она уже, видимо, вообще считает себя выше всех страстей. Святость брака – вот моральный императив. О муже, как о человеке, который умрет, если Татьяна его бросит, – вспомним Достоевского – и речи никакой нет! «Я вас люблю, к чему лукавить». Да, но уже не очень сильно (да и вообще любовь ведь – «такая малость»!). И не очень искренне. Потому что рядом так сказано: «Онегин, я тогда моложе, я лучше, кажется, была, и я любила вас…». В прошедшем времени. «Лучше», потому что не 21, а 18? Да нет же: это, скорее всего, просто «замещение» – лучше, то есть моложе, была не Татьяна, а Онегин.
В романе «Евгений Онегин» есть мораль (вложенная Пушкиным, как я полагаю, сознательно). Она состоит в том, что за свое следование «науке любви» Овидия в юности даже такой сухарь и педант, как Онегин, наказывается Богом тем именно, что познает истинную любовь, притом безответную. Значит, Овидий, которого и сам Пушкин в юности предпочитал Цицерону, совсем не безобиден.
Ситуация прозрачна, хотя у самого Пушкина все будет не так плохо. Но Пушкин как бы проецирует свои опасения в ткань произведения. И намекает, чем все у Онегина закончилось:
Блажен, кто праздник жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто не дочел ее романа
И вдруг умел расстаться с ним…
То есть с «романом жизни», значит, блажен тот, кто умер не слишком старым, например, «на переломе наших лет», лет этак в 30, как Онегин – Пушкин (правда, Пушкину еще суждено семь лет жить, но Онегин – это вариант его судьбы). «Умел» – значит унесла не болезнь, а собственное решение уйти из жизни.
И наконец:
Как я с Онегиным моим.
Двусмысленность: слово «Онегин» можно понять как метонимию. Пушкин прощается с «романом в стихах», со своим многолетним трудом. Но есть еще и такой смысл: как я и мой Онегин (то есть – тот же я) умели уйти из жизни. Пересказ однозначно выраженного в письмах желания Пушкина. И это истинное завершение, потому что в нем мысль о благе раннего самоубийства. К этому всеразрешающему средству прибегает, как видно, Онегин. Его применил и сам А.С.Пушкин через семь лет (если верить известному эссе Борхеса). Мы не знаем Пушкина в старости благодаря Черной Речке.
…И когда раздался звон шпор, Онегин вдруг понял, что «приехал». И – появившийся тут, А.С.Пушкин его застал уж на столе как дань готовую земле.
…Значит Онегин все-таки доказал Татьяне, что его любовь, его страсть была велика, больше, гораздо больше, нежели ее собственная девическая влюбленность. Что любовь – не «такая малость», и что ее «проповедь» была как минимум несправедлива. Вместо Татьяны прямым адресатом этих полуумолчаний должна была стать, как видно, Натали Гончарова, будущая жена поэта.
Выбор читателей
Комментарии