search
Топ 10

Вундеркинд с Поляны Ясной, а точнее, с улицы Грина

Диалоги: Петр ПОЛОЖЕВЕЦ – Валерий ХИЛТУНЕН

– Я уже не удивляюсь, когда слышу сообщения о детской гениальности. И все же… Одиннадцатилетние так не могут рисовать, размышлять – не по возрасту это, не по опыту. Мы, взрослые, гордимся грузом прожитых лет, наши трагические ошибки, наш опыт и дают в конце концов то, что называется мудростью. Мы долго, годами выруливаем по своей “взлетной полосе”, чтобы потом, ближе к старости, оторваться от земного и хоть чуть-чуть попарить в свободном полете. А тут, ишь ты, ястребок вертикального взлета, с места и в карьер…

Это, конечно, уникум, исключение из правил?

– И да, и нет. Я много писал про талантливых детей, одно время даже собирал коллекцию для Музея вундеркиндов. Потом бросил. Безнадежное это дело. ХХI век станет, я уверен, веком широкого прорыва в гениальность огромного числа детей. Грант – совсем не “белый вороненок”, он, если продолжать птичьи ассоциации, скорее первая ласточка завтрашней нормы…

– Гляжу, ты так и остался оптимистом, это у тебя еще от “Алого паруса”, что ли? Ты разве не видишь, что вокруг творится – какая, к черту, гениальность, когда иногда идешь по городу, и хочется глаза закрыть, чтобы не видеть примет нравственного, интеллектуального распада, не слышать. как рвутся нити, которые хоть как-то осуществляли связь времен?

– Ты еще не видел настоящих оптимистов. Тут недавно в Россию приезжал легендарный Грунвало Мельхисидон – его еще именуют современным Нострадамусом, хотя это скорее не чудак-прорицатель, а вполне серьезный исследователь в области Нового, Грядущего. В зале, ясное дело, яблоку упасть было негде, я еле приткнулся на ступеньках со своим диктофоном, и, доложу тебе, чуть в яму оркестровую не свалился, когда он час за часом прямо под дых забил аудиторию всякими фантастическими сообщениями типа того, что у многих западных детей размылась, потерялась граница между мозгом и компьютерным пространством, то есть, по сути, на глазах наших вылупляется тот самый “человекоробот”, о котором раньше лишь Азимов и Кларк писали. Кстати, одна из особенностей этих “новых детей” – чудовищная печень, способная без ущерба для здоровья переваривать любой пищевой мусор. И уж совсем невероятным показалось мне сообщение Мельхисидона о том, что по краю индокитайского мира, как грибы, появляются “вангоподобные” дети – изумляющие своими паранормальными способностями. Я много чего в жизни повидал, в Гималаях болтался, с друзьями Ури Геллера чаевничал, у Сай-Бабы жил, но тут, думаю, заврался предсказатель. Зачем человечеству миллион Ванг, да еще и узкоглазых?

И вдруг включаю телевизор, и там уже не Грунвало этот загадочный, а наш иронический Осокин с каким-то изумленным выражением лица несет какую-то как бы чушь несусветную про 12-летних братьев-близнецов, поднявших восстание где-то там на окраинах Индокитайского мира – их и пуля не берет, и умны они не по возрасту, и будто бы знают судьбу наперед. Вот вам и Нострадамус.

– Слушай, это безумно интересно, об этом явно стоит поговорить обстоятельнее, но как-нибудь позже, а сейчас давай, раз уж мы начали про Гранта Гарибяна, вернемся к его судьбе.

– Про Гранта я так скажу. Нахожусь в некотором творческом тупике. Писать про мальчика больше, чем я уже написал, нельзя, немыслимо.

– Но почему? Рука иссякла, исписался?

– Да нет, пером щелкать пока не разучился. Но я и так уже вторгся на минное поле. Мальчик в свои 11 лет чудовищно начитан, он смотрит телевизор, не исключено, что ему в руки попадется и тот номер газеты, где будет статья про него. Хотя, как я писал однажды, в этой квартире на улице Грина каждого гостя обнюхивают дважды – сначала собака Лордик, а потом героическая мама Вероника, которая и держит оборону против внешнего мира.

– Что, кто-нибудь нападает, желает беды этому юному чуду?

– Петр, я не могу… по моей наводке пыталась снимать Гранта Арина Шарапова для своей телепрограммы. Провела с Грантом несколько часов, ушла, по-моему, потрясенная, но так и не сумела выпустить передачу в свет – и не думаю, что дело тут в творческой неудаче. Скажу лишь, что у мальчика столь же счастливая, сколь и трагическая судьба. Отец служил на Северном флоте, это где лодки атомные… Здоровьем Гранта занимались и специалисты-медики, и с Шаолинем переговоры велись, и мощные целители подключались. Он не ходит в школу – сидит дома за компьютером, книгой и мольбертом и ежедневно выдает на-гора по картине, эссе, а иногда мама находит под столом бумажку с какой-нибудь до гениальности емкой фразой.

Самое потрясающее, что врачи узнают на его полотнах те лекарственные растения, которые, как потом оказывается, и нужны ему сегодня. Будто он и не маленький мальчик вовсе, а дипломированный фармацевт…

Давай побережемся заглядывать в эту бездну, я уже тоже битый…

– Но если не вдаваться в мистику, а оставаться в рамках обычной журналистики, надо же что-то делать, чтобы помочь талантливому мальчонке, чтобы он, когда вырастет, помог всем нам подняться хотя бы еще на одну ступеньку по лестнице самопознания?

– А, попался, тоже заговорил торжественным слогом? Меня тоже, когда встречаюсь с чудом необъяснимым, тянет перейти на какой-то иной стиль изложения, где речь только о главном, о важном, а детали несущественны. Бывают такие эпохи, когда нужно быть глухим, как Бетховен, слепым, как Гомер, чтобы увидеть и услышать.

В эту эпоху именно наши дети – это глаза и уши, наши учителя и жрецы… Ну да ладно, вернемся к земному. Единственное, чем можно помочь Гранту, – устраивать его выставки, в ходе которых рассказывать о нем и его проблемах детально. Он не услышит – он из дома практически не выходит. Кстати, первые выставки состоялись в местах тоже, мягко говоря, символических. В школе Будущего у Михаила Щетинина – хотя где Щетинин, а где маленький Грант Гарибян, – картины везли туда в самолете… Трогательной была и выставка в московской школе-вузе “Современное образование” – ребята по собственной инициативе собрали Гранту рубли, доллары, кто уж сколько мог, написали на конверте “Ровеснику, чтобы жил долго и творил счастливо”.

– А чем наша газета может помочь?

– У вас хороший тираж, вас читают и в российской глубинке, и глубинах ущелий Манхэттена, Уолл-стрита, я думаю, эмигранты и в учительской среде имеются… Кстати, родители Гранта – такие уж они люди – настаивают на том, чтобы внимание людей, их помощь были сфокусированы не на одном лишь Гранте, а на судьбах многих талантливых детей, и в первую очередь тех, кого судьба, наградив в одном, обделила в другом.

– Слушай, ты во мне зацепил какие-то юношеские струны… Я помню, как это было в “Алом парусе”, у коммунаров. Совет дела, план действий, “наша цель – счастье людей”. Давай так. Статью публикуем. Потом я позабочусь о том, чтобы экземпляр газеты оказался в посольствах, у зарубежных корреспондентов, аккредитованных в Москве. Посмотрим на реакцию, а может быть, даже опубликуем и “рейтинг доброты” – какая страна раньше других откликнется. С предложением о помощи.

– Могу заранее предсказать. Первой всегда откликается Скандинавия – звонят из Копенгагена и даже (во дела!) из Рейкьявика, как бы подтверждая свою славу самых читающих, добрых и честных землян.

От редакции

Контактный пейджер операции “Грант” – (095) 333-20-10 для 35656.

e-mail: valeri@hil.orthodox.ru

Оценить:
Читайте также
Комментарии

Реклама на сайте