Вдохновение

Пока на свете есть поэты, они будут писать о любви. Каждый по-своему. Своими неповторимыми красками. Особая энергетика этого чувства дает повод для радости и грусти, позволяет отыскать самые неожиданные образы и звуки. А о чем еще говорить накануне 8 Марта, как не о любви.

Олег ПАРАМОНОВ, Брянск

* * *
Всю жизнь стремимся переплыть
Мы океан необозримый
От побережия “Любить”
До побережья “Быть любимым”.

* * *
Я брел, промокший и продрогший,
Ненастный вечер проклинал…
И вдруг в гостиничном окошке
Твой белый свитер увидал.

Недосягаемо далекий
И до отчаянья знаком,
Он плыл, как парус одинокий,
В туманном мареве окон.

И я, восторженно проахав,
Тогда еще не понимал,
Что это нас хранивший ангел
Твой белый свитер примерял.

* * *
Не дописаны страницы,
Значит, так тому и быть…
До тебя не дозвониться,
Не доехать, не дожить.

Не дойти, не достучаться,
Не допеть, не докричать…
Может, в этом наше счастье,
Что страниц не дописать.

* * *
Срываясь бабочкой с иголки,
По телефонным проводам
Летит ко мне молящий голос:
“Не пропадай, не пропадай!”

А я, в мембранах пропадая,
Из ниоткуда в никуда,
К оглохшей трубке припадая,
Молю в ответ: “Не пропадай!

Не пропадай звездой над чащей,
Не пропадай свечой в ночи,
Не пропадай! Во мне, пропащем,
Пропавшим голосом звучи!

Не пропадай!..”
Дымятся трубки,
И остывают провода.
О Господи! Как это трудно –
Не пропадать. Не про-па-да…

Александр МЫЗНИКОВ, Калуга

* * *
У нарциссов тяжелый задумчивый запах,
Если в вазе стоят и глядят в зеркала,
Полумертвые, в желто-оранжевых шляпах.
Я глаза прикрываю – ты тоже была

В этом доме, но что сохраняют, что прячут
В глубину своих стен неживые дома
От людских посещений и взглядов незрячих?
Ничего. Ничего. Можно спятить с ума.

…Если в парке английском – острейшая жалость,
Где на ветках качается рыжий зверек,
И от Пушкина даже тепла не осталось,
Что здесь делает наш небольшой огонек?

Сколько раз подметали и сколько меняли,
Разбивали посуду и двигали шкаф,
А старинную вешалку вовсе сломали,
На которую шелковый вешали шарф.

Время тихо плывет, и ломается мебель.
Вещь без нас ничего не живит, не хранит,
А нарциссы все те же – у крайнего стебель
Точно так же надломлен и слезка блестит.

Олеодор ШИРОКИХ, Городец

Под сугробами грея подснежники
Ослепительной голубизны,
Март в сердца пробивается
нежностью,
И любовью, и светом весны.
И особой печатью отмеченный,
Входит радостно он
в каждый дом.
С добрым праздником,
милые женщины!
С вашим славным
торжественным днем!

Федор ЧЕРЕПАНОВ

* * *
Жил как дышал – не тужил
ни о чем,
В песне махнул широко и заметил
Карюю нежность за бравым
плесом,
Ту, что молитвой спасала на свете.

– Любишь! Я стану достойным
любви.
Верь мне, давно вызревало
ночами –
Душу направить в родную ей высь
Медленным руслом в моленном
молчаньи.

Что же ты карий отводишь испуг?
– Я полюбила кого-то другого:
Весел, как ветер, был юный
мой друг,
Весел и щедр на приветное слово.

* * *
Надя – наждинка, слеза –
дождинка…
Легкий ушел туман.
Все на окне пролистал картинки
Ветер из теплых стран.
И облака отдохнули кругом.
Долго ты спала.
Пчелы гудят над цветочным лугом,
Словно колокола.

Только руками махать не надо.
Пчелам – подай таких –
С душной косою да влажным
взглядом,
С детским пушком щеки.

Нос твой в пыльце непонятных
злаков,
Слезы твои утру.
Просто хотелось тебе поплакать
С травами поутру.

* * *
Видно, не зря я любил, дуралей,
Звать-окликать тебя птахой моей.

Верно, и вправду тебе благодать
Птицей нарядной по чаще летать.

Разве не ты, словно кроткий огонь,
С ветки садилась ко мне
на ладонь?

С кем я тогда по дубраве гулял,
Славной царевной кого называл?

Кто же манил за поляной во мгле
Быстрой искрой на веселом
крыле?