В Китае меня все звали Шоколад. Оксана РОБСКИ

Умница, красавица, автор романов о гламурной жизни, Оксана Робски в начале прошлой осени на месяц ушла в монастырь. И не в какой-нибудь, а в Шаолиньский. Там она занималась кун-фу и духовным совершенствованием.

– Оксана, как получилось, что вы оказались в монастыре?

– Образовался свободный месяц. Мы уехали вдвоем с дочерью Дашей. Она такая же авантюристка, как и я.

– Но почему все-таки монастырь?

– Перед поездкой у меня был некий этап эмоционально-творческих исканий. Это бывает у каждого, а в моей жизни такие искания бывают с завидной регулярностью. За две недели до того, как я попала в Шаолинь, мы с друзьями отдыхали в Индии, где из любопытства посетили ашрам. Полторы тысячи паломников, гуру, выходящий к ним, стопроцентно похожий на шоумена, эдакого располневшего Валерия Леонтьева. Я всегда считала себя абсолютной христианкой. И вдруг мне стали очень интересны новые духовные практики.

– Ашрам – это место, где люди занимаются духовным самосовершенствованием, вы же поехали в Шаолинь, где преподают боевые искусства…

– Тогда же в Индии мы увидели школу боевых искусств. Увиденное там меня заворожило, ни с чем подобным я до этого связана не была. По сути шаолиньское кун-фу – это третья религия, не только боевое искусство, но и определенное восприятие мира. Когда ты выполняешь какие-то формы, твое тело органично с твоим сознанием, с твоим ментальным миром, с твоим физическим и духовным телом. Занимаясь кун-фу, занимаешься и определенными духовными практиками. Меня очень увлекла китайская философия, особенно после того, как я прочитала у Конфуция: «Необходимо в жизни сделать нечто большее банального совершенства».

– В каких условиях вы жили?

– Жила, как и все, в абсолютно аскетических условиях, в небольшой комнате. Моя дочь долгое время училась и жила в Лондоне, в Париже, поэтому мы очень немного времени проводили вместе. А в монастыре мы с ней три недели провели в одной комнате, наши кровати стояли рядом.

– Дочь для вас открылась с неожиданной стороны?

– Да! До этого я считала, что она другой человек, совершенно на меня не похожий. А там я поняла, что это близкий, родной для меня человек, который является абсолютно точной моей копией. Мы постоянно друг друга защищали. Однажды нас собирались бить палками перед всем строем. В пять двадцать утра во время рассвета надо было бегать вокруг горного озера. Все это необыкновенно красиво и бежать совершенно не сложно, если ты себя поднял с кровати. Но поднять себя получалось не всегда. И вот на третий наш прогул прибежал шифу с тростниковой палкой в руках и стал нас будить. А так получилось, что мое имя там выговорить никак не могли. Дашино имя – легко, а Оксана для них было сложно. Все звали меня «Чиколи»…

– Что это означает?

– Шоколад. Помимо боевых искусств мы с Дашей пошли изучать язык мандарин, это одно из китайских наречий. И первое слово, которое я выучила, было «чиколи» – шоколад, это, видимо, было то, чего мне больше всего не хватало. А второе слово, которое я выучила, было «пиисаа» – это пицца. Пиццы иногда тоже очень хотелось. Но чаще всего я произносила слово «чиколи», так что все, включая руководство монастыря, стали меня так звать. И вот наш шифу в пять двадцать утра ломится к нам в комнату с криками: «Чиколи!» Когда мы увидели его бамбуковую палку, тут же проснулись. Он и сказал, что после трех непослушаний у них принято бить палками. Мы перепугались и тут же побежали к озеру. Мы были там единственными девушками, поэтому ждали каких-то поблажек, но поблажек нам не давали.

– Что вас в монастыре больше всего поразило?

– Там необыкновенно красивые люди. Правда-правда. И интересные.

– Что было нельзя брать в монастырь или что там запрещалось?

– Там ничего не запрещалось. Там даже была специальная комната для работы, где был Интернет. Можно было брать с собой любую одежду, но все в основном ходили в рыжих балахонах и штанах. Единственное, что мы купили с Дашей – хорошие одеяла и подушки. Кровати в монастыре – простые деревяшки, но как только мы ложились, тут же засыпали. Уж очень большая нагрузка была.

– Что вам давали на завтрак?

– Еда в монастырской столовой была достаточно вкусной. Например, на завтрак мы ели яйца и невероятно свежий вкусный хлеб. Сейчас мы с Дашей очень скучаем по тем завтракам. Помимо всего можно было пойти в магазинчик и что-то себе купить. Но еды было и так достаточно. Мне все нравилось, ведь изначально я была настроена на гораздо худшие условия.

– Кто первый запросился домой?

– Я! Причем ничто не предвещало этого. Мы вышли на очередную тренировку, и дочь три раза спросила, что у меня с настроением. Тогда я и предложила поехать домой. Она быстренько меня поддержала, спросила: «Прямо сейчас или дотренируемся?»

– Занятия можно было прервать в любой момент?

– Все зависит от того, что ты хочешь? Есть определенные формы, и чем большим количеством форм ты овладел, тем выше уровень твоего мастерства. По окончании тренировок в монастыре нужно сдавать некий тест. Мы с Дашей сдали экзамены на две формы. Кстати, неожиданно выяснилось, что я более спортивна, чем дочь. Мне все это почему-то давалось легче.

– В Китай вы взяли дочку. Желания отвезти туда сына нет? Вы рассказывали, что как только он пошел в школу, начались какие-то проблемы. Вот там бы их и решили…

– Мне кажется, что у любого первоклассника начинаются проблемы. Мой сын Иосиф очень свободный ребенок, а учителя зачастую не приветствуют это в детях. В школе дети должны быть организованны, а Йося не всегда к этому готов. Он все время в своем мире, все время сам по себе. Одним словом, необыкновенный ребенок. Кстати, у Даши тоже были проблемы в школе.

– Дома вы повторяете какие-то практики?

– Когда приехала – да. Мне их очень не хватало. Как только я начинала заниматься, моя помощница пугалась, а охранники просились поприсутствовать, чтобы чему-нибудь научиться. Теперь я активно занимаюсь спортом – катаюсь на сноуборде, хожу играть в теннис. Раньше я ничем не занималась. Могла, например, в каком-нибудь интервью сказать, что утро у меня начинается с зарядки, но это было неправдой. Я очень не любила экстремальные развлечения, прыжки с парашютом просто не понимала. А сейчас мне хочется научиться летать на вертолете.

– Какие еще грядут изменения?

– Я получила предложение снять сериал по моей новой книге. Когда-то я закончила Высшие режиссерские курсы, училась у Владимира Меньшова. Но мне всегда казалось, что снять фильм – это очень страшно. А сейчас хочется сделать сериал.

– У вас недавно вышла новая книга… О чем она?

– Называется она «Эта-Тета». Тета – это название планеты. Инопланетяне прилетели на Землю, чтобы научиться любить. У них высокотехнологичная цивилизация, лишенная лирики и эмоций, поэтому они разучились рожать детей и оказались на грани вымирания.

– Как давно появилась у вас эта идея?

– Книга была задумана где-то полгода назад, а написала я ее после возвращения из монастыря. Все, что с нами происходит, сказывается на том, что мы делаем. Так и здесь – наверняка жизнь в Китае что-то дала моей книге.

– Почему вдруг появились инопланетяне?

– Это аллегория. Как еще можно назвать людей, которые не умеют любить? Конечно, инопланетяне.

– В монастыре вы сделали татуировку…

– Да, это фраза из Конфуция. Она меня потрясла – настолько совпала с моим внутренним состоянием. Я ее никому не перевожу. Мне кажется странным, если все люди будут знать, что написано на твоем теле.

– Зачем тогда делали татуировку на видном месте? Невольно ведь вызывает вопросы.

– Мне всегда хотелось татуировку. А это место (внутренняя сторона предплечья. – Ред.) мне показалось, самым удачным.

– Друзья заметили в вас какие-то изменения после возвращения из монастыря?

– Когда я приехала, все говорили, что я стала другой, что у меня светятся глаза. Шаолинь стал для меня очень интересным опытом познания, открытия в себе чего-то нового. Однако я не собираюсь сделать кун-фу частью своей жизни. Не люблю крайности. Мне интересно все понемножку, поэтому в свое время я пошла в журналистику. Думаю, что журналисты – самые неглубокие люди. Они знают все, но по верхушкам. Это абсолютно про меня. Я не люблю ни в чем тонуть. Но загадывать на будущее, конечно, не буду. Может, в какой-то момент я проснусь и пойму, что снова хочу увидеть тибетское небо. Знаете, почему Китай называют поднебесным? Там очень низкое небо… Кажется, что ты можешь до него дотянуться, особенно вечером, когда становятся видны звезды.