Убежден: школы вредны

Проследив ход истории философии педагогики, вы найдете (…) одну общую мысль, бессознательно лежащую в основании всех педагогов, несмотря на их частое между собой разногласие (…). Все они, начиная от Платона и Канта, стремятся к одному – освободить школу от исторических уз, тяготеющих над ней, хотят угадать то, что нужно человеку, и на этих более или менее верно угаданных потребностях строят свою новую школу. Лютер заставляет учить в подлиннике Священное писание, а не по комментариям святых отцов. Бекон заставляет изучать природу из самой природы, а не из книг Аристотеля. Руссо хочет учить жизни из самой жизни, как он ее понимает, а не из прежде бывших опытов.

Каждый шаг философии педагогики вперед состоит только в том, чтобы освобождать школу от мысли обучения молодых поколений тому, что старые поколения считали наукой, к мысли обучения тому, что лежит в потребностях молодых поколений. Одна эта общая и вместе с тем противоречащая сама себе мысль чувствуется во всей истории педагогики: общая потому, что все требуют большей меры свободы школ; противоречащая потому, что каждый предписывает законы, основанные на своей теории, и тем самым стесняет свободу.
Все согласны, что школы несовершенны (я со своей стороны убежден, что они вредны). Все согласны, что нужно много и много улучшений. Все согласны, что улучшения эти должны основываться на большем удобстве для учеников. Все согласны, что узнать эти удобства можно, только изучив потребности школьного возраста и вообще потребности каждого сословия в особенности. Что же делается для этого трудного и сложного изучения? В продолжение нескольких веков каждая школа учреждается на образец другой, учрежденной на образец прежде бывшей (…) как подумаешь о том, сколько веков прошло в отвечании детям на те вопросы, которых они не думали задавать, о том, как далеко ушли нынешние поколения от той древней формы образования, которая прививается им, то непонятно становится, как еще держатся школы. Школа, нам бы казалось, должна быть и орудием образования, и вместе с тем опытом над молодыми поколениями, дающим постоянно новые выводы. Только тогда опыт будет основанием школы, только тогда, когда каждая школа будет, так сказать, педагогической лабораторией, – только тогда школа не отстанет от всеобщего прогресса и опыт будет в состоянии положить твердые основания для науки образования.
(…) чем дольше мы живем, тем школы становятся не лучше, а хуже – хуже относительно того уровня образования, которого достигло общество. Школа есть одна из тех органических частей государства, которая не может быть рассматриваема и оценяема отдельно, ибо достоинство ее состоит только в большей или меньшей соответственности ее остальным частям государства. Школа хороша только тогда, когда она сознала те основные законы, которыми живет народ. (…) самая плохая школа средних веков в свое время была лучше самой лучшей школы в наше время, ибо более соответствовала своему времени и стояла все-таки наравне с общим образованием, ежели не впереди, тогда как наша школа стоит позади его. Ежели задача школы, допуская самое общее определение, состоит в передаче всего выработанного и сознанного народом и в отвечании на те вопросы, которые жизнь предоставляет человеку, то нет сомнения, что в средневековой школе (…) эта задача школы более удовлетворялась.
Мать учит ребенка говорить только для того, чтобы понимать друг друга; мать инстинктом пытается спуститься до его взгляда на вещи, до его языка, но закон движения вперед образования не позволяет ей спуститься до него, а его заставляет подняться до ее знания. То же отношение существует между писателем и читателем, то же – между школой и учеником, то же – между правительством и обществами и народом. (…) Нам необходимо изучать все те условия, которые способствовали совпадению стремлений образовывающего и образовывающегося, нам нужно определить, что такое есть свобода, отсутствие которой препятствует совпадению обоих стремлений и которая одна служит для нас критерием всей науки образования.
Лев ТОЛСТОЙ.
Из статьи “О народном образовании”,
журнал “Ясная Поляна”,
1862 год