Тот самый Свифт. Пьеса Григория Горина обрела новую жизнь в Театре имени Пушкина

35 лет назад вышел на телеэкраны фильм Марка Захарова «Дом, который построил Свифт» по прекрасной пьесе Григория Горина, сегодня обретшей второе дыхание благодаря постановке Евгения Писарева в столичном Театре им. Пушкина.

Григорий Израилевич Горин – фигура в отечественном литературном, театральном и киномире знаковая, ставшая таковой во многом благодаря режиссеру, разгадавшему талант драматурга, его иронически-философскую суть, – Марку Захарову. «Тиль», «Тот самый Мюнхгаузен», «Формула любви», «Дом, который построил Свифт» и другие в режиссуре худрука Ленкома стали настолько эталонными работами, что мало кто из постановщиков осмеливается на собственную интерпретацию удивительных пьес. Но в 2016 году Евгений Писарев украсил репертуар Театра им. Пушкина сильным и трогательным спектаклем о великом ирландском сатирике, беспокоившем власти даже молчанием.От списка актеров, задействованных в захаровском фильме, слепило глаза: Олег Янковский, Александр Абдулов, Александр Збруев, Николай Караченцов, Евгений Леонов… Они создали живые образы и характеры, которые не могли обмануть своей фантасмагоричностью советских зрителей, понимавших: вся эта затейливая история – о них и для них. Сегодняшняя постановка Писарева вызывает те же мысли, но другими средствами.Мотив площадного творчества всегда был силен в драматургии Горина. Прекрасный захаровский фильм смягчал эту балаганность, решая постановку в более привычной для современного зрителя эстетике. Евгений Писарев в своей трактовке произведения подходит ближе к горинской выразительности, превращая спектакль в фантазийное действо, тяготеющее к театральной эффектной условности, пронизанное атмосферой гротеска, детской игры и даже низовой культуры. При этом философское обобщение, замечательно проявленное в признанном киношедевре 1982 года, достигается молодым режиссером благодаря иным решениям.Странный сумрачный ирландский сатирик, в суровой действительности признанный сумасшедшим, пригласил к себе в дом героев своих произведений, знакомых читателям с детства, хотя и основательно забытых к зрелым годам. Сам Джонатан Свифт (Андрей Заводюк) совершенно отрешился от жизни, и не совсем понятно, в какой реальности происходят события под его кровом. Хотя даже абсолютно здоровый доктор Симпсон (Антон Феоктистов), призванный наблюдать за упрямым деканом, замечает необычных персонажей, шныряющих тут и там, пусть это и доставляет ему душевные терзания и сомнения в собственной нормальности.Пьеса насыщена событиями, героями, встречами. Но спектакль не превращается в калейдоскоп номеров, представая целостной конструкцией. Держит ее прежде всего сценография Зиновия Марголина. Огромная полусфера, парящая над сценой, одной лишь силой воображения трансформируется из купола здания в перевернутую чашку и обратно. Эта объемная чаша – словно свод небес, окружающий Землю сиянием, модель мироздания, компактно, как на картинах голландцев, умещенная в небольшом пространстве театра. «Стекла», стянутые каркасными дугами, зияют причудливыми отверстиями – по сюжету это следы камней, регулярно бросаемых в окна свифтовского дома. Но эти острые грани похожи на лучи звезд, внимательно и с сочувствием смотрящих с небес на удивительную обитель, где нашли приют герои «Гулливера».Здесь величие не определяется высотой и длиной ног, что подтверждает пара «нормальных» лилипутов, которых Алексей Рахманов и Игорь Теплов играют, бережно донося авторский подтекст о беззащитном человеке перед лицом более могущественной силы. Ведь единственная возможность противостоять внешнему давлению – держаться вместе.Живет в сумасшедшем свифтовском доме и таинственный Некто (Александр Дмитриев), забывший свое имя за бесконечную жизнь. Ощущение сиротства, чувство оторванности от корней передано актером мягкими жестами, тихим голосом, растерянной улыбкой. Однако он удивительно воздействует на окружающих: даже констебль (Александр Матросов), охраняющий заключенных не одну свою земную жизнь, прислушивается к вкрадчивой интонации и внезапно понимает, что только мы сами определяем свою судьбу. И если не попытаться хоть что-то изменить, пусть для этого придется даже умереть, то однажды ты узнаешь себя в стражнике, гонящем Христа на Голгофу.Мы все в ответе за то, что происходит в мире, как отвечают странные существа за порядок в доме, который построил Свифт. В том, которым управляют твердой рукой предприимчивый Патрик (Сергей Миллер), верная Ванесса (Анна Кармакова) и хитрая Эстер Джонсон (Анастасия Панина). Молчаливый напряженный диалог декана и влюбленной в него медсестры полон значения и понимания. И уже не важно, та ли это Ванесса, которой когда-то посвящал стихи писатель. Потому что истинная любовь и преданность сами по себе заслуживают преклонения.Невероятная вселенная Григория Горина по-прежнему живет и дышит, теперь уже в другое время и в другом театре. Но люди остаются прежними – мечтающими быть кем-то, совершать подвиги или просто поступки во имя достойных целей, любить и быть любимыми, получать поддержку, сочувствие и понимание от тех, кто им дорог. И иметь самое главное право – оставаться собой. Не важно, какой ты и сколько в тебе футов росту, но ты – это всегда прежде всего ты сам. Тот, кто, возможно, единственно нормален в этом безумном мире.История о Человеке, которому легче молчать, чем говорить в пустоту, вне времени и вне пространства. Как этот купол над сценой – будь это свод собора или околоземная сфера. И главное, что вечно происходит под небесами, – это жизнь маленького (во всех смыслах слова) существа, отчаянно мечтающего просто сыграть по своим правилам в той игре, где карты сдают другие.Казалось бы, что нового говорит в своей пьесе драматург, чего бы каждый из нас не знал ранее? Что легче, когда не один? Что правда пугает? Что трудно, страшно, но необходимо не терять себя в бесконечной вселенной? Но ответы на эти ясные вопросы становятся вдруг настоящим откровением. И самое главное, что делает дублинский отшельник-сатирик для нас, сегодняшних, – это не столько выстраивание причудливой вселенной, где существует невозможное, сколько последовательное открывание глаз на жизнь и мироздание, заключенные под сияющим сводом удивительного дома странного декана, так проникновенно молчавшего почти три театральных часа.