Тихая революция,

Мы представляем читателям «Учительской газеты» подборку материалов об уроках периода пандемии для системы школьного и дополнительного образования. Эти материалы обсуждались на научном семинаре Института образования Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» в конце июня 2020 года.

или Три миллиона уроков без парт и доски

Когда в середине марта стало понятно, что впервые за всю историю существования массовой школы национальная система образования должна прекратить работать в традиционном классно-урочном формате, сотрудники нашего института мгновенно мобилизовались и решили изучить, что же происходит при столкновении с новой реальностью, с бурей в системе образования, как мы ее назвали. Мы отложили текущие проекты, для того чтобы собирать данные и понимать возникающие проблемы, для того чтобы изучать мировой опыт и опыт российских педагогов и делать его достоянием всей нашей школы. А после первой дискуссии о происходящих процессах поняли: аналитика может не только помочь в решении возникших проблем, но и лучше понять природу современной школы, интересы школьников и семей, извлечь уроки для будущего.

Мы перевели наши традиционные семинары в онлайн-формат и почти все посвятили вопросам новой организации образовательного процесса, политике на уровне стран, регионов, школ. Более 40 специалистов института, наши магистры и аспиранты, работая на «удаленке», создавали новые анкеты и проводили опросы, записывали ролики для учителей, готовили дайджесты мировых и отечественных новостей в области дистанционного образования. Более 15 тысяч уникальных пользователей посетили наши онлайн-мероприятия и прочитали доклады, которые публиковались оперативно. Всего с марта по июнь было опубликовано более 30 различных аналитических материалов.

Особенностью происходивших в марте – июне изменений стала не только их радикальность, но и колоссальный масштаб. В нашей системе школьного образования около 16 миллионов детей и 2 миллиона учителей. Похожие цифры в системе дополнительного образования детей. Но, пожалуй, самая впечатляющая цифра – три миллиона. Примерно столько уроков надо было ежедневно проводить в совершенно необычных условиях. Речь, таким образом, идет о колоссальных усилиях миллионов человек, от которых потребовалось работать так, как они никогда не работали.

Восхищаясь нашими учителями, мы, однако, совершенно не думаем, что это стоит считать каким-то потрясающим достижением, потому что любая чрезвычайщина неудобна и создает риски. Однако она проявляет не только слабые места, но и возможности, которые мы раньше не замечали.

Именно поэтому мы с первого дня перехода на удаленный режим работы начали смотреть прежде всего на тех, чья жизнь изменилась наиболее драматически, – на детей и семьи. Нам кажется, что именно здесь происходила главная революция. Впервые урок прямо пришел в дом к каждому, где есть дети. И мы поставили перед собой задачи понять: как родители на это реагируют? Как выстраивается их коммуникация со школой? Какие есть ресурсные ограничения? Было очень интересно смотреть, как дети играют с системой дистанционного образования. Для этого мы провели несколько масштабных опросов родителей. Конечно, очень трудно было собрать надежные данные именно о стратегиях самих школьников. Здесь нам помогли наблюдения родителей и очень необычное исследование, когда несколько раз в течение этого периода проводились развернутые интервью с одними и теми же подростками.

Особенно важным казался нам вопрос о ресурсах семей, об усиливающемся неравенстве. В начале марта родителям были даны нереальные рекомендации – ребенок должен заниматься в отдельной комнате, на своем компьютере и т. д. А если детей трое? А если у каждого из них нет отдельной комнаты? А если отсутствует компьютер и не хватает денег на Интернет?

Другой блок вопросов касался школ и учителей. Школы, не имея систем внутренней коммуникации, были вынуждены переходить в режим удаленной работы. И мы пытались понять: каков же здесь уровень готовности инфраструктуры? Насколько решена проблема неравенства и дифференциации? Когда мы говорим, что система в целом справилась, то мы не вполне честны, потому что «в целом» означает «не на все 100%», а для нас каждый ребенок из этих 16 миллионов имеет значение. Если же мы говорим, что система справилась на 80%, то это означает, что 3 миллиона детей не получили нужной образовательной поддержки. Видимо, так и надо честно говорить. Поэтому для нас было очень важно понять, как эта ситуация усугубляет образовательное неравенство не только на уровне семей, но и на уровне школ, как с ситуацией «удаленки» справились «школы-хижины» и «школы-дворцы».

Уже в начале апреля стало ясно – немалые группы детей теряют в качестве образования. А значит, остро встал вопрос об оценке этих потерь, о том, как их можно компенсировать. В этой работе мы тесно сотрудничали с зарубежными коллегами – из Всемирного банка, Оксфорда, Университета Джонса Хопкинса. Оценки этих потерь представлены в нашей аналитике.

И наконец, последний блок вопросов, на который мы отвечали, связан с цифровыми технологиями, с помощью которых школы и родители справлялись с этой ситуацией. Честно говоря, нам повезло. Год назад мы создали лабораторию цифровой трансформации образования, сотрудники которой внимательно наблюдали, что происходит в самых разных частях нашей страны, какие ресурсы используются. Для нас было важно понять, каким будет тренд использования ресурсов. На эту тему тоже был подготовлен большой набор публикаций.

Подчеркну еще раз: при подготовке аналитических материалов для нас было очень важно опираться не только на экспертные мнения и свои собственные идеи, но и на реальные данные, делать все выводы на основании доказательной базы. Поэтому нами вместе с партнерами было проведено большое количество эмпирических исследований. Объем выборки некоторых исследований составил от 4,5 до 70 тысяч респондентов. Должен поблагодарить не только замечательных исследователей из Института образования, но и наших прекрасных партнеров, которые помогали собирать данные, – педагогов, родителей, директоров школ, муниципальных и региональных руководителей.

В проведенной работе нам было важно не просто провести очередное исследование и получить новое знание. Мы хотели немедленно помочь тем педагогам и родителям, которые были «на переднем крае».
Поэтому мы старались немедленно переводить все полученные выводы в рекомендации. А для доведения рекомендаций до слушателей были открыты: горячая линия по коммуникации с родителями, канал на YouTube «Право онлайн» и сайт «Учим в дистанте».

На сайте Института образования есть специальный раздел «Образование во время пандемии», на котором представлены все аналитические, методические и коммуникационные продукты. Важно еще раз подчеркнуть: для нас важно, чтобы всем стало понятно, чего нельзя делать в дистанте, что получается, а что нет, на кого и на что надо обращать внимание, какие ресурсы нужны. И, может быть, нам не нужны компьютерные классы, а необходимы девайсы, которые дети с собой приносят (технология BYOD)?

Сегодня мы можем немножко успокоиться, ведь дети уходят на каникулы, а мы будем думать об этих уроках. А также о том, как система может развиваться на их основе.

Исак ФРУМИН, научный руководитель Института образования НИУ ВШЭ, заслуженный учитель Российской Федерации