Слово поэта. «Видели ли вы…»

Но дело не только в этом. В стихотворении Маяковского о Нетте есть и другой ключевой образ той эпохи: «Мы живем, зажатые ЖЕЛЕЗНОЙ клятвой». В этом определении – ЖЕЛЕЗНОЙ – один из главных мотивов времени.

Продолжу приведенную в начале этой главы цитату из исключенного при издании отрывка из романа Николая Островского «Как закалялась сталь». Корчагин говорит о Есенине: «Мало ли есть талантливых людей, что льют воду на нашу мельницу? Факт, от которого не уйдешь. Вот у нас пришлось исключить кучку разложившихся, они называли себя «Есенинский кружок». Враг заползает в самую сердцевину, а мы им предоставляем станки и печати. А «есенинщина» среди молодежи имеет место, это нам нельзя не видеть. Я никак не пойму, в наше ЖЕЛЕЗНОЕ время, смотришь, вылезет в литературе этакая нездоровая цветочная крапива…»Время было действительно железное. О «мерной поступи ЖЕЛЕЗНЫХ батальонов пролетариата» говорил Ленин. А о самом Ленине Бухарин писал: «Владимир Ильич – ЖЕЛЕЗНЫЙ вождь пролетарских масс, как вылитый из СТАЛИ!» Из его же, Бухарина, выступления: «Язык ЖЕЛЕЗА и СТАЛИ, которым говорила рабочая диктатура»; «ЖЕЛЕЗНЫЕ законы истории».В стихотворении «Красная площадь», написанном к первой годовщине революции, пролетарский поэт Николай Полетаев скажет: «Не торжество, не ликованье, // Не смехом брызжущий восторг, // Во всем холодное созданье, // ЖЕЛЕЗНЫЙ непреложный долг». «Это СТАЛЬ, ЖЕЛЕЗО это» – так охарактеризовал Маяковский в поэме о Ленине делегатов съезда советов.Торжествуй, греми победно, возрожденная природа,Славь ЖЕЛЕЗНОГО Мессию, новых дней богатыря!В этих сумрачных ладонях – безграничная свобода,В этих мускулах ЖЕЛЕЗНЫХ – человечества заря.Обратим внимание на дату этого стихотворения одного из поэтов послереволюционных лет: 1920 год. Это год есенинского «Сорокоуста». А поскольку Мессия – спаситель, приносящий с собой новое состояние всего мирового бытия (в христианстве Мессия – это Иисус Христос), то образ ЖЕЛЕЗНОГО Мессии приобретает особый смысл.Вспомним «Балладу о гвоздях» Николая Тихонова («ГВОЗДИ б делать из этих людей: / Крепче б не было в мире гвоздей» и выразительные названия известных книг: «ЖЕЛЕЗНЫЙ поток», «Как закалялась СТАЛЬ».Напомним, что Дзержинского называли ЖЕЛЕЗНЫМ Феликсом. Выразительны и псевдонимы вождей: Сталин, Молотов, Каменев. Характерно сочетание железа и камня у Маяковского – «железом и камнем формясь» и даже у Есенина – «через каменное и стальное». Подбираем на уроке синонимы к слову ЖЕЛЕЗНЫЙ в том смысле, как оно употреблено в приведенных примерах. ЖЕЛЕЗНЫЙ – твердый, несгибаемый, сильный, непреклонный, бескомпромиссный, жесткий, безжалостный.Рассказываю о наблюдении, сделанном Романом Якобсоном. В статье «Статуя в поэтической мифологии Пушкина» Якобсон обратил внимание на поэтику пушкинских заглавий: «ЗОЛОТОЙ петушок», «МЕДНЫЙ всадник», «КАМЕННЫЙ гость». И в драме, и в эпической поэме, и в сказке образ ожившей статуи вызывает в сознании противоположный образ ОМЕРТВЕВШИХ людей. «Во всех этих произведениях Пушкин обращается к мифу о «ГУБИТЕЛЬНОЙ СТАТУЕ». Думаю, что сюда же можно прибавить и бумажную «Пиковую даму». А во всех приведенных нами примерах железное и стальное выступает как подлинно живое.По-иному воспринимается стальное, железное в стихах Есенина, в чем мы убедились во время самостоятельной работы и анализа ее.Читаю в классе размышления писателя Федора Абрамова, которые были опубликованы только после его смерти:«Об одном его (С.Есенина) стихотворении, о «Сорокоусте», в котором вся философия и вся трагедия его поэзии.Немыслимо. В начале 20-х годов, сразу же после Гражданской войны, когда гвоздя с огнем поискать, – проклятие железной машине.Да, да! Страна кричит, криком исходит: железа, железа! Машин! Тракторов! В этом наше спасение.А поэт-молокосос шлет проклятие железу. Поэт-молокосос видит главную угрозу жизни в этом железе…Бред! Пророчество человека, отравленного алкоголизмом, химеры, порожденной белой горячкой.Нет. Поэт, истинный поэт – это тончайший из тончайших сейсмографов, которому одному дано услышать гул надвигающейся катастрофы. И эта катастрофа – приближающееся наступление, безжалостное наступление на живую жизнь бездушного железа, несметного количества всевозможных машин…И не есть ли вся поэзия Есенина – схватка, обреченное единоборство златокудрого юноши, любителя всего живого, с бездушным веком железа, с веком-роботом?Та опасность, которая во времена Есенина существовала лишь в зародыше, сегодня стала самой главной опасностью для человечества, может быть, опасностью номер один».Подбираем синонимы к слову ЖЕЛЕЗНЫЙ в есенинском восприятии: бездушный, холодный, неживой, бесчеловечный, как бы мы сейчас сказали, бездуховный, жестокий, хищный…Считая себя певцом «золотой бревенчатой избы», Есенин, естественно, не был врагом железа в самом непосредственном смысле этого слова. И когда Пришвин в 1931 году записывал в дневник: «Сталь и чугун задавили жизнь», это вовсе не означало, что в деревне не нужны тракторы и косы.В августе 1920 года в письме к Е.И.Лившиц, где Есенин рассказывает о встрече с маленьким жеребенком, который скакал за паровозом, поэт еще до создания стихотворения написал: «Конь стальной победил коня живого» – и далее: «Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжелую драму умерщвления личности как живого, ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал, а определенный и нарочитый, как какой-нибудь остров Елены без славы и без мечтаний. Тесно в нем живому, тесно строящему мост в мир невидимый, ибо рубят и взрывают мост в мир невидимый из-под ног грядущих поколений».УМЕРЩВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ – вот что самое страшное для Есенина. И вот в чем причина неприятия им умерщвляющего личность железа. В том же двадцатом году, когда Есенин написал «Сорокоуст», Замятин закончил роман «Мы» – книгу, о которой у нас уже шел разговор. Сейчас обратим внимание на одну лишь деталь романа: «Мы построили Зеленую Стену… Мы этой стеной изолировали свой машинный, современный мир от неразумного, безобразного мира деревьев, птиц, животных». В рецензии на этот роман Замятина, рецензии, написанной в середине сороковых, когда еще не был создан его собственный знаменитый «1984», Д.Джордж Оруэлл отметил, что роман «Мы» рассказывает «о бунте природного человеческого духа против рационального, механизированного, бесчувственного мира». Думается, что в полной мере эти слова можно отнести и к «Сорокоусту» Есенина и вообще ко всей его поэзии.Естественно, сегодня сталь и железо не являются символами современного прогресса. Сегодня он проявляется прежде всего в электронике, цифровых технологиях, атоме, ракетах, компьютерах, Интернете, пластмассах. Все это обогащает человеческую жизнь, и все это вместе с тем несет смертельную опасность жизни человека. Атомная энергетика и атомная бомба. Чернобыль. Хиросима. Блага телевидения и пошлость, грязь и мусор телевидения. Так можно продолжать и далее. «Умерщвление личности», «бесчувственный мир» – это не просто метафоры. Это реальная угроза.Но суть не только в том, как звучит в поэзии Есенина тема железа, стали, когда он прямо говорит об этом. Главное в том, что вся поэзия Есенина была утверждением живого, человеческого, утверждением любви. Это хорошо почувствовал Горький: «Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии, для выражения неисчерпаемой «печали полей», любви ко всему в мире и милосердия, которое – более всего иного – заслужено человеком».Напомню одну сцену из романа Николая Островского «Как закалялась сталь». Рита Устинович и Сергей Брузжак.«Он придвинулся к ней.- Видишь небо? Оно голубое. А ведь у тебя такие же глаза. Это нехорошо. У тебя глаза должны быть серые, стальные. Голубые – это что-то чересчур нежное.И, внезапно обхватив его белокурую голову, властно поцеловала в губы».Поразительная сцена! Она объясняет, почему молодежь тянулась к Есенину, почему, по свидетельству Бухарина, «у комсомольцев частенько под «Спутником коммуниста» лежит книжечка стихов Есенина» и почему поэт голубой Руси воспринимался как «чуждый элемент», противостоящий времени железа и стали. Есть в этой сцене и мотив того долженствования, что призвано было обуздать естественные проявления чувств: «должно быть серым, стальным». И не об этом ли сказано было Маяковским: «Но я себя смирял, становясь на горло собственной песне»?Кстати, Маяковский не сомневался, что Есенин придет в будущее: «Я к вам приду в коммунистическое далеко не так, как песенно-есенинский провитязь». Разве это «не так» не свидетельствует о том, что в будущее придут и «лирические томики» Есенина?Показываю изданный в 1943 году «Сборник стихов», одну из первых книг, которую купил я сам еще в школьные годы. В книге 21 стихотворение Маяковского и 21 – Есенина. Такого не было. Остальные поэты представлены небольшими подборками.И русский патриотизм Есенина, и его пронзительный лиризм оказались востребованными в эти трагические годы истории. Ведь «Есенин был одним из немногих в XX веке чистых лириков. В его стихах оживает слово «песня», восстанавливая исконное единство музыки и слова» (Олег Лекманов).Существует такой способ, образ – измерять расстояние от нас до тех людей, которые жили до нас, – количество рукопожатий. Так вот, от меня до Есенина всего лишь одно рукопожатие. Отец моего школьного друга, известный американист М.О.Мендельсон, помогал Есенину в Америке, о чем он и рассказал в напечатанных в «Вопросах литературы» воспоминаниях. Сам я в студенческие годы был в Центральном доме литераторов на вечере в двадцать пятую годовщину смерти Есенина. И никогда не забуду то жуткое чувство, когда В.Аксенов подошел к матери Есенина и начал читать: «Ты жива еще, моя старушка? // Жив и я. Привет тебе, привет!» А потом мне поручили вести вечер, посвященный 75-летию со дня рождения поэта, в Московском доме учителя, и передо мной в первом ряду сидел сын Есенина. Так что от моих учеников до Есенина только два рукопожатия.