search
Топ 10
Школьник из Чебоксар, получивший на ЕГЭ по математике 98 баллов, подал апелляцию и выиграл В Якутске чудом удалось спасти ребенка, который выпал из окна 12 этажа Какие вузы принимают с низкими баллами ЕГЭ В Египте акула напала на туристку, которую в тяжелом состоянии отправили в больницу Женщина, которой на днях исполнится 108 лет, рассказала, какой продукт помог прожить так долго Учителя рассказали, что они думают о введении Года педагога и наставника Как похудеть, когда за сорок и все время хочется есть – врач назвала 4 продукта, которые помогут Ей было бы 50 – сегодня день рождения Саманты Смит, девочки, написавшей генсеку ЦК КПСС Быть или не быть, вот в чем вопрос: как англицизмы заполняют русский язык Молодцы, девчонки: выпускницы из Кирова и Смоленска набрали по 300 баллов на ЕГЭ Акула напала еще на одну туристку в Египте Названы лауреаты Всероссийского конкурса «Успешная школа» Россия отменяет коронавирусные ограничения на пересечение границы с 15 июля Диплом и сердце в подарок: выпускница Алтайского медвуза запомнит выпускной на всю жизнь Ученые нашли хищное растение, которое ест муравьев, жуков и клещей, охотясь на них под землей Как получить на ЕГЭ 300 баллов: советы краснодарского выпускника С 1 июля 2022 года Роспотребнадзор снял все ограничения, связанные с коронавирусом в России Как сдать ОГЭ без расстройства для психики? Советы от ученика В Правительстве утвердили Концепцию подготовки педагогических кадров до 2030 года Нескучное лето: Минпросвещение порекомендовало книги для чтения на каникулах

Шум океана и Довлатов

В довлатовском рассказе «На улице и дома» герой писатель Габович пишет сенсационную книгу. Называется она «Встречи с Ахматовой». И подзаголовок: «Как и почему они не состоялись».

– Знаете ли вы, что у меня есть редкостные фотографии Ахматовой?
– Какие фотографии? – спрашиваю.
– Я же сказал – фотографии Ахматовой.
– Какого года?
– Что – какого года?
– Какого года фотографии?
– Ну, семьдесят четвертого. А может, семьдесят шестого. Я не помню.
– Задолго до этого она умерла.
– Ну и что? – спросил Габович.
– Как – ну и что? Так что же запечатлено на этих фотографиях?
– Какая разница? – миролюбиво вставила жена.
– Там запечатлен я, – сказал Габович, – там запечатлен я на могиле Ахматовой.
Третья квартира в Нью-Йорке у Довлатовых была на углу 108‑й улицы и 63‑й драйв. Сперва они жили на Флашинге, там, где затем возник Чайна-таун, потом сняли квартиру на 65‑й, а потом переехали сюда. Человек, сделавший описание этой квартиры в четырнадцатом году, утверждает, что снаружи кирпичный дом смотрится вполне добротным, но внутри пообветшал. Шесть лет назад возраст и изъяны дома были скрыты панелями, на которых висели дешевые репродукции картин мировой классики. Что, интересно, там висело в 2014 году? Тициан? «Мона Лиза» да Винчи? Подтаявший пломбир Марка Ротко?
Моне! В ожидании лифта можно было полюбоваться репродукциями Моне. То есть владельцы дома предпочитали импрессионистов. Так и запишем.
Я, кстати, тоже однажды был в Америке, то ли в конце девяностых, то ли в начале двухтысячных. Это было так давно, что даже еще можно было курить в самолетах. Правда, в хвосте. «Я не могу выносить табачного запаха!» – кричала по-английски какая-то дама с передних кресел. Но русские поэты в хвосте самолета все равно курили.
…Мы прилетели в Нью-Йорк в апреле. В Москве уже стояла жара, а на Атлантике было десять градусов тепла. Мы жались друг к другу, как озябшие овечки, над нами цвели розовые вишни. Помню этот звук полицейских машин ночью за окном, странный бургер с зеленью, совсем не бигмак, который нам принес в свой номер, собрав нас для ужина, наш организатор; помню куриные крылышки в каком-то баре – их я попробовал в первый раз. И еще эта разница во времени: я проснулся в пять утра в своем номере и в семь вышел на улицу. Город только просыпался, открывались пончиковые, шли какие-то красивые женщины в кроссовках, с собой они несли пакеты с туфлями на высоком каблуке. Но, впрочем, это почти все, что я видел. На Манхэттене я жил два дня, в Бруклине после всех выступлений побыл на вечеринке, потом нас увезли в какой-то пригород, а вот дома Довлатова я так и не увидел.
Океану же повезло больше. Его я хотя бы услышал в темноте. Обратные билеты у нас были с открытой датой, можно было улететь хоть завтра, после окончания выступлений, хоть через неделю (хозяева-организаторы нам предоставили свой дом недалеко от побережья). Нас привезли на берег океана поздним вечером, и вот тогда я услышал его шум. Это был совсем другой звук, не моря, так море не шумит. Это был огромный тяжелый гул. Он шел на тебя, накатывал в темноте, ты сам был в темноте, сам был этой темнотой – и это было непередаваемо. «Ничего, – сказал хозяин дома, – завтра мы приедем сюда уже днем».
Мы вернулись в гостеприимный двухэтажный дом с картонными стенами, я провел там ночь, утром спустился на кухню и сказал хозяйке дома: «Я хочу улететь сегодня».
Так я тебя никогда и не увидел, океан. И тебя, дом Довлатова. А так была бы фотография: «Я и Сергей Донатович».
В общем, «гудбай, Америка, оу». Которую я увидел один раз. И больше уже никогда-никогда не увижу.

Дмитрий ВОДЕННИКОВ

Оценить:
Читайте также
Комментарии

Реклама на сайте