На чтение: ≈ 7 мин.Татьяна ОХОТНИКОВА открыла шкаф и достала целлофановый пакетик с нехитрыми драгоценностями. В нем лежали спутанная цепочка, тонкое колечко и красная коробочка с орденом «За личное мужество». – Только раз и покрасовалась – когда губернатор на грудь приколол, – призналась Татьяна Александровна. – Перед кем хвастать-то? Я еще тогда, когда меня вместе с ребятами-омоновцами награждали, сказала: женщине украшения носить нужно, а не боевые ордена. Никакая я не героическая, просто в голову не пришло ребятишек бросить.
Одиннадцать лет назад, в погожий сентябрьский денек, Татьяна Охотникова, заведующая омским детским садом № 285, немного опоздала на работу.
– Татьяна Александровна, – бросились к ней воспитатели, – террорист детей захватил! У него автомат и бомба! Мы милицию вызвали.
В 1993 году про террористов и заложников россияне слышали разве что в зарубежных новостях. Но шуткой сообщение не показалось – ужас висел в воздухе. Приказав немедленно выводить малышей, она надела белый халат. С трудом заставляя себя шевелиться, стала подниматься на второй этаж, где под прицелом находились двенадцать пацанов и немолодая воспитательница Татьяна Степановна Щукина. На всякий случай топала погромче – чтобы услышал издалека и не пристрелил сразу. Черный человек без лица заорал ей: «Иди отсюда». Заведующая рассердилась: «Я тут главная и за все отвечаю. Все требования предъявляй мне». Потом почему-то он так и стал называть ее на «вы», а она его – на «ты», хотя до сих пор удивляется своей невежливости.
В одной руке у террориста был какой-то странный автомат, похожий на самодельный (позже выяснилось, обрез), другой он придерживал что-то вроде сумки, висящей на плече. На стульчиках сидела, тараща глазенки, сильная половина 12-й группы – девчонок террорист выгнал сразу, оставив 12 пацанов. Мальчишки не успели испугаться – происходящее еще казалось им игрой. Воспитательница тихо читала какую-то сказку. Черный человек на детей не смотрел, на шум и писк реагировал однообразно – вскидывал обрез. Сумку, из которой тянулись провода, поставил на пол, оставив в руке какую-то палку с кнопкой. Сжимал ее так, что побелела ладонь. Объяснил, что стоит ослабить хватку, и все взлетит на воздух. Видно было, что психует. Татьяна Александровна сказала: «Он не блефует, у него взрывчатка». Парень требовал миллион долларов и самолет. Ему пообещали.
У ворот детского сада столпилась масса людей: милиция, администрация города и области, родители, просто сочувствующие. Во двор их не пускали, хотя и за оградой находиться было опасно – никто не знал, какой мощности заряд у террориста. На всякий случай эвакуировали жителей соседних домов. И не зря – позже выяснилось, что взрывное устройство обладало силой, которая смела бы с лица земли даже ближайшие здания.
Хозяйским глазом Охотникова заметила, что прорези для глаз на шапочке-маске террориста обметаны неумелой рукой, отверстия для рта и вовсе нет. Из ее наблюдения специалисты сделали вывод – преступник работает в одиночку, без сообщников, и на дело скорее всего пошел в первый раз. Поначалу он все делал молча, только иногда приказывал громким нервным шепотом. С Татьяной Александровной у них возникли странные отношения – на нее чаще бандит наставлял дуло, ей же вдруг стал жаловаться на жизнь: рассказывал, что сам омич, но вырос в Свердловском детдоме, что отец-рыбак когда-то научил обращаться со взрывчаткой, что отслужил в армии и вернулся в никуда – ни квартиры, ни денег, ни работы. Даже девушка бросила. Сел на поезд, приехал в родной город и выбрал первый попавшийся детсад в центре. Сейчас заработает миллион, улетит куда подальше и плевать на всех хотел. В полет он собирался взять с собой заложников и… парашют. Значит, жить детям в любом случае оставалось недолго. Один из милиционеров вспомнил: как раз недавно по телевизору показывали боевик, где террорист, выпрыгнув на лету, взрывал самолет с заложниками.
Заведующая бандита жалела. Не жуткую фигуру в маске, а душу, которая у этой фигуры, наверное, все же была.
– Как ты жить-то будешь? Ну поубиваешь нас, а потом? Ладно мы с Татьяной Степановной, у нас уже свои дети большие. А эти-то пацаны как же? Они же тебе всю жизнь во сне являться будут. И деньги напрасными окажутся: совесть замучает.
Террорист отпустил мальчика с больным сердцем, потом, когда Охотникова принесла деньги, еще пятерых. К зданию подогнали автобус, который должен был везти оставшихся в аэропорт.
Стало понятно, что ждать больше нельзя – рассвирепевший бандит был непредсказуем. Вместо самого главного и, наверное, самого страшного момента штурма в памяти Татьяны Александровны провал. Но где-то в сердце отпечаталось скрюченное тело террориста – мертвое мальчишеское лицо, открытые глаза, разметавшиеся волосы.
Было поздно, когда закончились все спасательно-оперативные работы. Милиционеры предложили подвезти Татьяну Александровну на своем «газике». Она села назад, прижала голову к холодному стеклу: «Все кончилось».
В тот же день первый раз за все свои 48 лет сходила в церковь. Батюшка прошел по комнатам, окропил их святой водой. Татьяна Александровна его сопровождала. Не смогла зайти только туда, куда в день захвата возвращалась много раз. Ребятишки, казалось, быстро забыли о происшедшем. Только почему-то долго не признавали никаких игр, кроме войны. Слово «террорист» те малыши еще не знали.
Омск
Выбор читателей
Комментарии