Разоткровенничался… Непридуманная история

Семка уже в который раз вчитывался в темы сочинения, написанные на доске, старательно тер лоб, но мысли путались, наскакивая одна на другую, а потом вообще куда-то исчезали. От этих тщетных усилий разболелась голова, даже шею ломило, а в ушах не переставая звенело…

– Про кого мне все же писать – про Онегина или Татьяну? Или, может, лучше про Ленского?

Отчаявшись что-то придумать, бедняга уронил голову на беспомощно сложенные на столе руки. И, словно наяву, увидел озорные девчоночьи глаза, открытую улыбку: Даша! Дашка, Дашуня… Это ты, оказывается, мешаешь мне писать сочинение, потому что в последнее время, где бы я ни был, что бы ни делал, мои мысли обращены к тебе… Надо же, давным-давно живут в одном доме, в одном подъезде и даже на одной площадке, а он будто только недавно заметил эту быстроногую, забавную девчонку.

– Хватит спать, Воробьев! Дома выспишься, а сейчас пиши сочинение, а то не успеешь, – Семка даже не сразу понял, чей это голос, откуда он. Потом все же сообразил, поспешно поднял голову, взялся за ручку и начал писать: «Как я люблю Татьяну милую мою!» Вот наконец-то и выбрал тему: про Татьяну! Конечно, про нее – про кого же еще…

Обрадовавшись, написал первые два предложения и опять задумался. А через некоторое время ужаснулся: ничего у него не получается! Не о Татьяне Лариной, которую любит Пушкин, а о девчонке Даше думал он не переставая. Это какая-то мука, пытка, наваждение. Посмотрел на учительницу: та, скучая, глядела в окно. Каштановые волосы красиво струятся по плечам, большие голубые глаза чуть прикрыты длинными ресницами, на лице задумчивая улыбка. Ах, какая она вся милая, нежная, очаровательная – их учительница литературы Марина Семеновна! О, Семеновна!.. Выходит, у нее отец тоже Семен – мой тезка, значит… Как это я раньше не сообразил? Надо же…

От этого неожиданного открытия молодая учительница стала ему еще ближе, роднее, что ли… И тут его осенило: вот возьму и скажу ей все, как есть, – она поймет! Марина Семеновна не может не понять: она так читает стихи – заслушаешься! А когда в ее исполнении звучало письмо Татьяны к Онегину, у некоторых девчонок даже слезы были на глазах… О, да она же сама, наверное, влюблена! Вон как задумчиво смотрит в окно…

Значит… значит, все поймет и не поставит двойку. (А то отец опять поднимет бучу из-за плохой оценки. И даже маме, бедной, достанется – будет кричать: «Это твое воспитание!») А дома он успокоится, соберется с мыслями, напишет сочинение и завтра же сдаст.

Тут прозвенел звонок с урока, и Семка, видя, как его одноклассники один за другим сдают работы, неожиданно для самого себя вдруг быстро-быстро стал писать на отдельном листе:

«Уважаемая Марина Семеновна!

Я прошу прощения, что не сдаю сегодня сочинение… Понимаете, я хотел написать о Татьяне, но никак не мог сосредоточиться, потому что думалось мне не о ней, а о девочке, которая мне нравится. Верю, что вы поймете меня. А сочинение я принесу завтра».

Аккуратно сложив этот листок вчетверо, Семка вложил его в тетрадь и сдал со спокойной душой, переполненный чувством нежности и к Татьяне, и к Даше, и к замечательной учительнице Марине Семеновне.

А на следующий день Марина Семеновна вызвала в школу Семкиного отца.

– Нет, вы только посмотрите, до чего он додумался – вместо сочинения сдал мне вот это! – в ее руках прыгает тот злополучный листок с откровением юного влюбленного ученика. – Это же… Это же просто издевательство! Как он посмел?!

Когда же вечером Семка вернулся домой, подвыпивший папаша, возмущенный случившимся, достал ремень и долго воспитывал им сына. Никто ему в этом не мешал: жена работала в ночную смену.

У Семки после этого болело все тело, и, укрывшись с головой одеялом, он долго плакал – нет, не от этой боли – от другой!

– Вот кретин: разоткровенничался! Да еще с кем – с учительницей! Да ну их всех!

Только под утро измученный Семка уснул наконец каким-то беспокойным сном: все ворочался, вскрикивал, так, что даже отец, посмотрев на него, понял, что переборщил с воспитанием, и не стал будить: отоспится – человеком будет.

Выпив большую кружку огуречного рассола, отец отправился на работу. А в школе шел обычный урок литературы. Марина Семеновна цитировала лучшие сочинения, хвалила отличившихся. Против Семкиной фамилии стояла фиолетовая двойка.

Барнаул