Профессор и розы

Шипов в жизни выдающегося ученого было предостаточно

Дмитрии Бабурине ярко проявилась тяга крестьянской молодежи к знаниям, поиску истины, к интеллектуальной жизни. Комсомолец 1920-х годов Дмитрий Сергеевич Бабурин был одним из лучших деревенских агитаторов и собственных корреспондентов местных многотиражек. Этот весьма своеобразный опыт Lвоспитательной работы│ и стал, как вспоминал Дмитрий Сергеевич, одним из главных мотивов поступления в 1927 году в Московский педагогический техникум имени Профинтерна на политико-просветительское отделение, по окончании которого в 1930 году он получил право преподавания обществоведения в средней школе.

С 1932 года Дмитрий Сергеевич преподает в средних школах │ 344 и │346 Бауманского района г.Москвы. Последней он несколько лет руководил в качестве директора. Преподавал Дмитрий Сергеевич и в школах для взрослых, и у молодого учителя сформировалось присущее ему как педагогу качество – строить отношения с обучаемыми так, что они не ощущают возрастного барьера, превосходства знаний, авторитета и опыта, а чувствуют уважение и искреннюю заинтересованность в успехах учеников. В начале 1930-х годов Дмитрий Сергеевич Бабурин набирался не только педагогического опыта, но и напряженно готовил себя к исследовательской работе. LВсе эти годы я усиленно самостоятельно работал над своим образованием, – писал он в автобиографии, – а также в учительском семинаре при Коммунистическом университете. В 1934 году, выдержав конкурсные экзамены, был принят в аспирантуру Московского историко-архивного института, где и учился до января 1938 года│. Строки скупые, но в них жизненное кредо Дмитрия Сергеевича – человек обязан строить себя сам.

Безусловно, Дмитрий Сергеевич Бабурин – самородок: без высшего образования сам подготовился к аспирантуре и вскоре заявил о себе как об исключительно одаренном исследователе. Однако и судьба была благосклонна к начинающему ученому. Его образованием и творческими поисками руководили такие крупные историки, как профессор П.К.Любомиров, а затем академик Ю.В.Готье, и у Дмитрия Сергеевича появилась уникальная возможность стать учеником школы выдающихся ученых.

Своей научной специальностью Д.С.Бабурин избрал историю государственных учреждений России и в этом направлении работал долгие годы. Крупным событием в научном мире стала защита Д.С.Бабуриным 7 января 1939 г. кандидатской диссертации LОчерки истории мануфактур-коллегии│, а затем публикации монографии с аналогичным названием. Диссертация и монография Д.С.Бабурина представляли собой совершенно оригинальное исследование и были написаны на основе тщательного изучения громадного количества не известных в то время документальных материалов фондов государственных актохранилищ Москвы и Ленинграда.

В книге Д.С.Бабурина впервые давалось систематическое освещение политики монархии России XVIII века в области промышленности, поставлены и разработаны многие проблемы социально-экономической природы русских мануфактур, особенностей государственного управления промышленностью и другие. С 1939 года и практически по настоящее время во всех значительных исследованиях по истории отечественной промышленности XVIII века, в том числе принадлежавших перу таких крупных ученых, как академик С.Струмилин, профессора Б.Кафенгауз, Е.Белозерская, А.Рашин, М.Спиридонов, Н.Павленко и другие, мы обязательно встречаемся с фактами обращения этих ученых к документальным данным и результатам изысканий, сделанных в свое время в книге Д.С.Бабурина.

В конце 1939 года приказом заместителя министра НКВД Д.С.Бабурина назначают заместителем директора по научной части Историко-архивного института, бывшего тогда в системе Наркомата внутренних дел. Это была дань признания Lпрорыва│ тридцатилетнего Д.С.Бабурина в лидеры исторической науки, а также организаторскими способностями, которые достаточно ярко проявились в молодом ученом.

Дмитрий Сергеевич продолжал и преподавать в качестве доцента кафедры истории СССР своего института, а также по совместительству в институте усовершенствования учителей. Он разработал и блестяще читал курс истории государственных учреждений России, большой популярностью у студентов пользовался и его общий курс истории СССР, а также спецкурсы и спецсеминары.

Дмитрий Сергеевич не оставляет и занятие наукой. В предвоенные годы он принимал активное участие в написании и издании ряда учебников и вузовских программ по источниковедению, палеографии, исторической хронологии, имевших исключительно важное значение для подготовки студентов-историков.

Дмитрия Сергеевича отличала необыкновенная работоспособность, которая позволяла ему не замыкаться в рамках одной темы, а приобретать фундаментальные знания по широкому спектру узловых проблем отечественной истории различных периодов. Впрочем, это обусловливалось не столько работоспособностью, сколько внутренними мотивами ученого. Д.С.Бабурин был убежден, что широта знаний дает возможность и при разработке конкретных проблем учитывать многомерность и противоречивость исторического процесса, рассматривать явления и события в их взаимосвязи и взаимообусловленности, видеть широкое историческое полотно, а не скромную часть мозаики, не дающей представления об общей картине. Подобная широта, причем не поверхностной, а фундаментальной общеакадемической подготовки, как был убежден Д.С.Бабурин, важна прежде всего для преподавателей вузов, сочетающих научные изыскания с педагогической деятельностью. Для него научная и преподавательская работа была органически единой. Уже к началу сороковых годов Дмитрий Сергеевич становится признанным специалистом в области истории России XVIII века, источниковедения, архивного дела, палеографии, истории российской государственности, а также известным в столице лектором, собиравшим многолюдные аудитории.

В 1944 году Дмитрий Сергеевич Бабурин был назначен директором Московского историко-архивного института. На этом посту ярко проявилось такое качество Дмитрия Сергеевича, как умение привлекать к себе талантливых и одаренных людей. Профессор Н.И.Павленко писал в сентябре 1979 г., что Lвыпускники историко-архивного института до сих пор помнят, что в годы, когда Д.С.Бабурин стоял у руководства этим институтом, там преподавали выдающиеся советские ученые, будущие академики Е.В.Тарле, Ю.В.Готье, М.Н.Тихомиров, Л.В.Черепнин, а также профессора П.П.Смирнов, А.А.Новосельский, А.И.Андреев, В.К.Яцунский и многие другие│.

Летом 1947 г. Д.С.Бабурин был освобожден от обязанностей директора историко-архивного института. Сказались постоянные перегрузки. Дмитрий Сергеевич заболел тяжелой формой туберкулеза. Перенес операцию, лишился легкого. Год находился на инвалидности и буквально боролся за жизнь. Но у него была – это отмечали все, кто знал Бабурина, – железная воля. Он поднялся и в конце 1948 года поступил в докторантуру Института истории АН СССР. Не мог Бабурин по складу характера быть инвалидом.

К 1950 году Дмитрий Сергеевич подготовил не только докторскую диссертацию, но и монографию по истории советских государственных учреждений. Много позже его ученики держали в руках переплетенные Бабуриным два тома верстки этой крупной работы. Но свет монография не увидела. Верстка была рассыпана… Бдительные Lдоброжелатели│ талантливого ученого усмотрели в книге определенный отход Lот интернационалистических позиций│, Lопределенную апологетику│ известных руководителей госучреждений первых лет советской власти. Крест пришлось ставить не только на книге, но и на диссертации. Будучи аспирантом, я спрашивал Дмитрия Сергеевича, почему он Lушел│ из относительно Lбезопасного│ XVIII века и занялся первыми годами советской власти. Он ответил коротко: Lхотел проследить эволюцию российской государственности│.

В результате Lпопытка проследить эволюцию российской государственности│ привела крупного специалиста по отечественной истории к скромной должности младшего научного сотрудника Института востоковедения. С большим трудом Дмитрию Сергеевичу удалось добиться перевода в 1951 году на исторический факультет Московского городского педагогического института имени В.Потемкина.

Вскоре его избирают деканом исторического, а впоследствии историко-филологического факультета пединститута имени В.Потемкина, а также заведующим кафедрой истории СССР. Он был замечательным деканом. Отметим одно характерное качество Д.С.Бабурина – он хорошо знал почти каждого студента. В конце 1970-х годов он показывал мне толстые тетради, где были записи его собеседований с каждым абитуриентом истфила МГПИ им.В.Потемкина. При конкурсе на истфил в 12-14 человек на место он ежегодно беседовал с сотнями абитуриентов. Причем беседовал не для Lгалочки│, а стремился выявить таланты, личности и затем помогал им встать на ноги.

Будучи деканом, Бабурин не побоялся пригласить на факультет проф.Бочкарева В.И., который до революции состоял в буржуазной партии кадетов, проф. А.Башкирова, подвергшегося гонениям за неосторожные слова на лекциях по Древней Греции о том, что укрепления в городах-полисах строили для обороны, а не для защиты от Lклассового возмущения│ рабов. Имел мужество привлечь на работу и будущего академика Н.И.Балашова – блестящего знатока литературы. Нашел работу на факультете и проф. С.Б.Кон, изрядно потрепанный в годы борьбы с космополитизмом. Бабурин принимал участие и в судьбе опального в те годы академика И.И.Минца – будущего Героя Социалистического Труда и лауреата Ленинской премии.

Он жил на грани самопожертвования. К середине 60-х годов Дмитрий Сергеевич перенес пять инфарктов…

На посту декана истфила Д.С.Бабурин сумел сформировать сильный научно-педагогический коллектив, сплотить вокруг себя талантливых людей, тех, о ком в студенческой среде слагались легенды.

В 1961 году потемкинский институт объединили с МГПИ им.В.И.Ленина, объединились и истфилы. Но еще долго Lпотемкинцы│ подчеркивали силу своих научных школ, самобытность подходов к историческому образованию, несли дух творчества и научного поиска.

Поколению студентов исторического факультета МГПИ имени Ленина 60-х – первой половины 70-х годов, к которому принадлежит и автор этих строк, повезло.

Оглядываясь назад, с полным основанием могу сказать, что основы университетского педагогического образования закладывались уже в те годы. Так, заведующий кафедрой истории СССР Д.С.Бабурин вместе со своими коллегами добились того, что студенты получили возможность защищать дипломные работы по историческим дисциплинам, а не только по методике и педагогике. Стала развиваться и система специализации по кафедрам. Исключительное значение приобрела работа студентов с источниками и литературой.

Д.С.Бабурин в своих выступлениях подчеркивал, что учитель с добротными знаниями предмета освоит педагогические и методические технологии его преподавания. Однако даже сильный методист, но слабо разбирающийся в содержании предмета, ущербен, а порой опасен для своих учеников. Сформировать устойчивую мотивацию к постоянному самообразованию – главная задача вуза. Поэтому Дмитрий Сергеевич был убежденным сторонником подготовки студентами дипломных работ по историческим дисциплинам, справедливо считая, что тот, кто самостоятельно разобрался в конкретной проблеме, получил навыки исследователя, а главное – интерес к этой работе, сумеет творчески подойти к решению и других задач, а главное – сможет привить вкус к познанию своим ученикам. Вместе с тем Д.С.Бабурин часто бывал на студенческой практике в школе, посещал уроки практически всех, кто слушал его спецкурс, участвовал в их обсуждении. Он требовал, чтобы в организации практики участвовали все члены кафедры. LМы не можем верно строить преподавание общих исторических курсов, не зная, как они усваиваются студентами применительно к формированию их качеств учителей-предметников, а увидеть это можно только в школе│, – говорил он на заседаниях кафедры. Итоги педагогической практики студентов обязательно обсуждались на кафедре.

Для тех, кто близок был к Дмитрию Сергеевичу, дорогими были встречи с ним на даче в Ильинке, где он последние годы жизни постоянно жил. Памятны беседы, прогулки, неторопливое чаепитие. О науке говорили мало, больше о литературе, искусстве, просто о жизни. Дмитрий Сергеевич был великолепным собеседником и изумительным рассказчиком. Думаю, не случайно он так мало говорил в узком кругу со своими учениками об истории. Человек искренний, он не хотел кривить душой. Только по отдельным памятным фразам можно судить о том, над чем размышлял Дмитрий Сергеевич. В свое время по заданию Д.С.Бабурина я основательно поработал над трудами В.И.Ленина и заслужил его высокую оценку. LОднако вы по-настоящему поймете Ленина, – сказал Дмитрий Сергеевич, – когда будете видеть не только удивительный дар этого политика и мыслителя, но и его ошибки│. Для 1974 года такая постановка проблемы была весьма неординарной. Тогда я сказал, что не получилось с Lгосударством-коммуной│, со всеобщим вооружением народа, с бюрократизмом как социальным явлением. Дмитрий Сергеевич внимательно посмотрел и сказал, что Ленин просчитался в возможностях и способностях пролетариата создать собственное государство, т.е. государство диктатуры пролетариата. Мысль для тех времен просто чудовищно крамольная. От Lосанны│ в адрес Ленина, продолжил он, следует перейти к уяснению трагедии этого человека.

Он доверял ученикам. Мне, тогда студенту 3-го курса, давал читать произведения Деникина, Суханова, Шляпникова, Троцкого, которые чудом сохранились в его библиотеке. И все это не для того, чтобы разрушить мое мироощущение, а созидать такие подходы к Lоценке исторических явлений, которые принимали в расчет и уважали иной взгляд│. Интересными были его рассуждения о том, что решающую роль в победе большевиков над белым движением сыграло то, что они, будучи на словах интернационалистами, на деле стали единственными защитниками национальной независимости России. Он прямо говорил, что лозунг белогвардейцев Lединой и неделимой России│ реализовали большевики, восстановившие Российскую империю, но под другим флагом. У него было много мыслей, которые не вписывались в советскую историографию.

Дмитрий Сергеевич любил жизнь. Обладал даром любования природой. Выращивал цветы и шутил, что, когда будет трудно, с табличкой Lпрофессорские розы│ пойдет торговать на рынок. Как-то по-детски ждал, когда весной распустятся крокусы, которые высаживал на отдельной клумбе. Кормил синиц. Умер на даче в Ильинке, присев на порог, от очередного инфаркта 4 декабря 1982 года.

Дмитрий Сергеевич не раз говорил, что каждый человек – это тайна и он уносит ее с собой, уходя из этого мира. Унес свою тайну и Дмитрий Сергеевич. Мы уверены, что его тайна заслуживает самого высокого уважения.

Александр КИСЕЛЕВ,

доктор исторических наук, профессор