Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Топ 10

Про любовь и про любофф. Женский роман как зеркало российской буржуазии

Учительская газета, №19 от 6 мая 2008. Читать номер
Автор:

Мой друг, доктор педагогических наук Анатолий Мудрик, любит подшучивать над увлечением своей жены, скупающей отечественные детективы. Но сам их с интересом читает. Причем интересует его больше не сам сюжет, а его «интерьеры», – как бы иначе, поясняет он, я мог узнать об образе жизни в загородных домах и прочих местах обитания современной российской буржуазии?

И вправду: детективы и любовный роман, переплетаясь друг с другом, высвечивают прежде всего социальный слой новых русских. И среди его исследователей большинство – женщины. Авторы детективов и любовных романов, действие в которых (любовь, кровь, большие деньги) происходит на новой для России социальной «площадке». И потому описание этой «площадки», уклада ее жизни не менее, а то и более значимо, познавательно для большинства читателей этого жанра, как своего рода заочная экскурсия для них по чужому, недосягаемому миру.

Специфика жанра тут позволяет уйти от неизбежного противопоставления «бедных и богатых», что крайне необходимо для спокойного восприятия и анализа психологии, быта, внутреннего мира нового для России социального слоя. А ведь в наше время исполняется как раз двадцать лет с его зарождения, с эпохи первых кооперативов еще горбачевских времен.

Ситуация уникальна – нынче это племя находится в периоде своего расцвета, зрелости, относительного спокойствия по сравнению с насквозь криминальными 90-ми годами, но в то же время именно это, первое поколение российского бизнеса, по сравнению со всеми следующими несет в самом себе черты переходности, швы и шрамы в личной биографии от соединения в себе двух эпох – советской, в которой прошло их собственное детство и юность, и нынешней, в которой выросли уже их дети, просто не знающие другого образа жизни, чем тот, под который расчистили и обустроили жизненное пространство их родители.

Не берусь судить о собственно литературном уровне книгопродукции о любви и деньгах – в основном это все же псевдолитература, которая вряд ли задержится спустя десятилетия на книжных полках. (Король российского детектива Борис Акунин не в счет, тем более что его герой пребывает в ином историческом времени.)

Среди великого множества по преимуществу женских имен авторов этого жанра выберу для примера имя Оксаны Робски. Во-первых, ее дебют состоялся сравнительно недавно и сразу же был замечен (Оксана – номинант премии «Национальный бестселлер-2005» в качестве автора скандального романа «Casual» и провокационного «День счастья – завтра»). Во-вторых, именно ей принадлежат серьезные попытки психологизма и рефлексии в этом жанре, да и попросту хороший литературный язык. И, в-третьих, самое главное – «это первые романы, написанные изнутри», то есть самой героиней светских хроник, – успешной «бизнесвумен». Автор – хозяйка модной галереи, экс-владелица агентства женщин-телохранителей, журналистка и сценарист. Итак, какой же он изнутри, этот новый социальный слой, в интерпретации Оксаны Робски?

Прежде всего в нем присутствует четкое осознание деления людей на «мы» и «они», то есть все остальные, кто не входит в круг «избранных». Это избранничество уже не сводится, особенно среди женщин, к счету в банке (мужа, любовника или собственному).

«Наши садовники и домработницы признают классовое неравенство. В связи с нашим явным интеллектуальным превосходством».

Но тут же язвительно вскрыты истинные причины этого превосходства: страх потерять мужа. «Потому что, если он еще не ушел к молодой любовнице, то вот-вот уйдет. И страх перед воображаемой соперницей заставляет их получать по два высших образования в сорок лет и учить пять иностранных языков, и простаивать двухчасовую очередь в Музей д’Орсе на выставку американских импрессионистов вместе с остальными парижанами, на общих основаниях».

Ближайшее социальное окружение – домработницы, массажистки, водители – чуждо хозяйкам жизни, а то и враждебно. На воровство домработниц нет управы, жалобы в агентство бессмысленны, ибо пришлют такую же замену. У подруг главной героини романа «Casual» Вероники и Кати домработницы крадут провизию или одежду – шелковые платки, к примеру. «Вытащив свой платок из ее сумки, Катя пристыдила ее и попросила вернуть остальные.

– Не верну, – сказала домработница и гордо пошла к выходу. – У вас и так много. – И хлопнула дверью, а Катя еще долго сидела и боялась, что она вернется за чем-нибудь еще».

Единственный выход, как на войне, – бывший майор РУБОПа Борисыч с ротой собровцев, которого держит на зарплате муж Вероники на случай, если нужно кого-то припугнуть. Заметим: «маски-шоу» теперь устраиваются сильными мира сего и по таким поводам, как промедление турагентством в оформлении виз или отказ магазина заменить бракованный товар. На Рублево-Успенском шоссе, месте обитания нового класса, своя «специфика» отношений даже с гаишниками. В ответ на угрозу забрать права за серьезное нарушение главная героиня блефует: «…Это будут последние права, которые вы здесь забрали.

…Гаишник со злостью швырнул мои документы на край стола.

Я чувствовала спиной, как они ненавидят меня. И всех остальных на этом шоссе. Но работой рисковать не хотят. Мало ли кто я такая. Могу оказаться и внучкой Ельцина. В нашей деревне все чьи-то внучки и чьи-то жены».

Свое «мы» эта новая общность ощущает глобально, будто речь идет о новом человечестве, для которого всех остальных просто не существует. «Вся Москва уехала в горы. Те, кто еще не уехал, собирали чемоданы, чтобы уехать сразу после Нового года. Те, у кого есть потребность в знакомых лицах и близости к олигархам, уехали в Куршевель. Все остальные – в Сент-Моритц… Те, кто остался, наслаждались свободными улицами без пробок и, встречая знакомых, обращались к ним, как к членам одного братства: «Ты тоже здесь? Отлично!» А на Новый год собирались по ресторанам». А по дороге по случаю зарплаты купить какой-нибудь галстук в подарок своему молодому человеку или, скорее, рубашку…»

По законам жанра в романах Робски «любовь» всегда рифмуется со словом «кровь». Преуспевающий политик и бизнесмен Влад в романе «Про любофф/ON» готов подставить свою возлюбленную Дашу под пули, ибо инсценировка покушения на него необходима ему для успеха в предвыборной кампании. Лишь случайно на месте Даши в обстрелянной машине оказывается и гибнет другая девушка.

Героиня романа «Casual» сама заказывает убийство киллера, от рук которого погиб ее муж Серж. В отличие от полноправного злодея Влада, ей акция убийства дается нелегко. Уже на первом обсуждении заказа с его исполнителем, давним приятелем Олежеком, ее охватывает смятение. «- Как будем валить? – Олежек смотрел мне прямо в глаза. В этой ситуации он чувствовал свое превосходство и получал от этого явное удовольствие.

– Можно повесить, утопить, задушить…

От такого огромного количества вариантов мне становилось легче. Как будто сознание того, что из десятка возможных преступлений я выберу всего одно, делало это преступление в моих глазах менее значительным…»

Когда же по телевизору героиня видит фотографию мертвого убийцы, ее безудержно рвет. Горячий душ не спасает от того, что «билось в моей груди и рвалось наружу. Но я не выпускала. Потому что знала: выпустишь – и все. Жить дальше не сможешь». Отдав дань нравственным терзаниям, героиня вновь обретает душевное равновесие в новом компромиссе: «…сознание того, что ты убийца, лишает счастья. И поэтому я буду держать его внутри, глубоко-глубоко, и жить дальше. Долго и счастливо».

Когда же выясняется, что убит невиновный, страдания возвращаются. Ненадолго. Олежек, услышав это признание, реагирует по-своему: «- Ты не расстраивайся, – сказал он так, как будто только что кто-то съел мою шоколадку. Я смотрела на Олега и не могла поверить, что мы говорим на одном языке».

Куда более убедительны и достоверны переживания героини по поводу собственного бизнеса и угрозы потери социального статуса. Отдав дань женским переживаниям, она по-мужски энергично берется за продажу пахты, удивляя деловой хваткой подруг и чувствуя себя на равных в общении с их мужьями. Хотя главная цель ее занятий бизнесом – не сам по себе успех, а возможность уйти от постоянных мыслей о погибшем муже. Но очутившись из-за внезапной болезни на грани банкротства и угрозы продажи собственного дома, она впадает в еще большее отчаяние. Причем ужасает ее не нищета (ясно, что здоровая молодая женщина в силах обеспечить «прожиточный минимум» себе и дочери), а утрата завоеванной с таким трудом социальной ниши. «Казалось, что мир просто выплюнул меня на помойку». «Заглянула секретарша. Испуганно пролепетала что-то вроде «у вас все хорошо?» Я жестом велела ей уйти. «У меня все очень, очень плохо». «Я держала в руках договоры со складами. Захотелось стать Скарлетт О’Хара и иметь историческое право подумать об этом завтра». Героиня, как за спасательный круг, держится за места пребывания людей своего круга: «Мне надо было оказаться среди людей, чьи дома не заложены в банк и чьих водителей хотят убить разве что они сами». Она даже подругам не может поплакаться: «Если бы я рассказала, что мой дом продают, Ленка пожалела бы меня. И мне стало бы легче. Может быть, мы даже поплакали бы вместе. Но это значит, что и Катя узнает об этом. От Кати – Кира. Потом Олеся. Потом вся Рублевка. Я бы шла и думала: «Все смотрят на меня и жалеют – незадачливая бизнесвумен». «Начать одалживать деньги – значит признаться в своей деловой несостоятельности. Предательство Сергея (директора ее фирмы, перебежавшего к конкурентам. – О.М.) – тоже несостоятельность. Не надо было делать так, чтобы от одного человека зависело решение всех вопросов». И она до последнего держит маску успешности и состоятельности, обманывая подруг, что просто хочет купить другой дом. И подруги советуют: «Но только тоже на Рублевке. Потому что ты уже нигде больше жить не сможешь». И это правда, ибо сменить место и образ жизни для этого класса – смерти подобно.

Внутри их круга вместо подлинных чувств царит их имитация: имитация любви, дружбы, социальных ценностей. В романе «Про любофф/ON» один и тот же сюжет любви представлен в двух измерениях: искреннее чувство молодой преподавательницы правильной речи Даши, а затем те же события излагаются в восприятии преуспевающего бизнесмена и политика Влада, ее ученика и возлюбленного. И это две разные жизни, чуждые друг другу, два разных мира. На вопрос Даши, зачем ему депутатство, он поясняет: «- Надо же куда-то двигаться! Представляешь, как интересно: взять никому не известного человека, но с громкой фамилией, на ровном месте создать партию и заставить всех поверить в то, что все это что-то значит!

– Это движение вперед?

– Это огромные перспективы для манипулирования. Что может быть интересней, чем манипулировать людьми? Огромными массами?!»

Дружбу также заменяет ее видимость, четко выписанная в романе «Casual»:

«Мы знали друг друга уже давно. Лет пятнадцать. Уже по нескольку раз ссорились и расставались. Какое-то время я дружила с Леной против Кати, а Вероника не дружила ни с кем из нас. Или мы с ней не дружили? Однажды Катя поссорила меня и с Ленкой, и с Вероникой, а потом предала сама. Но у нее был сложный период, и через год я простила ее. Сейчас мы опять дружили все вместе и ценили это время, подозревая, что оно будет коротким. Нельзя сказать, чтобы мы очень любили друг друга. Но мы знали друг о друге больше, чем наши родители и мужья, вместе взятые… Нам не нужно было казаться лучше, чем мы есть; мы могли позволить себе быть настоящими, не заботясь о произведенном впечатлении. Нам было уютно друг с другом, как бывает уютно в детской комнате».

Рестораны, обсуждение мужей и любовников, массаж, маникюр и педикюр, гостиничный номер с мальчиками – вот слагаемые точки этого уюта, вокруг которых каждодневно движется жизнь героинь романа. Этот образ жизни особо притягателен и самоценен для них именно тем, что им есть с чем его сравнивать на собственном опыте. «Я и сама выросла в пятиэтажке на задворках Москвы. Я комплексовала даже перед таксистами, которые привозили меня домой.

Другое дело – моя дочь. Для нее то, что еду готовит кухарка, а убирается уборщица, так же естественно, как то, что восходит солнце».

Заслугой Оксаны Робски является попытка обозначить в детективном сюжете некий коллективный портрет женщин нового социального слоя. Для них характерно именно это острое чувство своей первичности, непохожести на все остальные поколения. И в сегодняшнем дне, и в будущем. Так, в старости они мечтают кто о доме на берегу океана, кто о жизни в Париже – «поселиться где-нибудь на Фобуре, и давай целыми днями по Сент-Оноре новые коллекции скупать». Но в итоге приходят к общей надежде: «Когда мы станем старыми, и здесь будет нормально. Мы будем первым поколением счастливых старушек в Москве. Как были первым поколением богатых девчонок».

Что ж, читателям остается разделить надежду на то, что «и здесь будет нормально», причем не только для этой новой генерации.


Читайте также
Комментарии


Выбор дня UG.RU
Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt
?Задать вопрос по сайту