Премьера

“Пиковая дама” под знаком германизма

Театр им. Пушкина в завершающийся пушкинский год с Пушкиным на дружеской ноге. Овеянная мистикой “Пиковая дама” преобразовалась в версии драматурга Николая Коляды в абсурдистскую фантазию “Тройкасемеркатуз”. Ее постановщик Юрий Еремин.

Итак, здесь не будет тайны трех заветных карт. Томский (Василий Бездушный) без затей объявит их во всеуслышание своему напарнику (Дмитрий Скрипченко) и Германну (Александр Песков). Это словно чеховское ружье без скрытых смыслов, что застрелит себя, как чайку. Да и Графиня (Наталья Николаева) на манер чеховской Аркадиной задумает попытать свою воспитанницу Лизу (Елена Новикова) циничным вопросом: “Кто из нас моложе?” А за “несомненным” ответом обратит ее к отражению в кривых зеркалах, полусферой которых окружены и искажены события этой “Пиковой дамы” (сценография Валерия Фомина). Однако ж дотошный немец-Германн, не вняв легкой вере, пройдет все предписанные ему Пушкиным стадии дознания и сумасшествия. Раскрытая тайна обернется еще большей таинственностью.

Пушкинский обрусевший немец в трактовке Н. Коляды превращается в одинокого иноземца, мерзнущего в скрипучих российских снегах. А вокруг него, как снежный ком, разбухает немецкий вопрос на русской почве. И хотя каждый из русскоязычных персонажей будет уверять Германна, что не понимает по-немецки, но в противовес “офранцуженной” пушкинской эпохе по воле драматурга их будет поглощать атмосфера немецких влияний. Так что, не столько профиль Наполеона, сколько душа Мефистофеля как гетевская печать окажется усугублена в образе здешнего Германна, похоже, своей фамилией оправдывающего попытку германизации “Пиковой дамы”. К слову сказать, А. Песков мастерски овладел специфической мелодикой немецкой речи, которая составляет большую часть текста его роли. Вот только речь самого Александра Сергеевича будто обрастает сугробами. И остается ему, забавнику, взять метлу и вместе со своим двойником начать разметать заносы в раздвоенном мире своих героев, быть может, готовя площадку для новых прочтений их таинственных судеб. Мы это не домыслили – таков финал спектакля с немецко-русским названием “Dreisiebenas” (“Тройкасемеркатуз”), или “Пиковая дама”. И как здесь не вспомнить старую немку Кирхгоф, которая нагадала на картах молодому Пушкину все, чему суждено было исполниться.

Лариса ДАВТЯН