Правда не в чести

Мечта о всеобщей «цифровой зрелости» пока кажется несбыточной

«Прибежали в избу дети, // Второпях зовут отца: // «Тятя, тятя! Нету Сети // И не загружается!» Этот парафраз на всем известные строки был написан еще до смутных ковидных времен и вызывал лишь улыбку взрослых, но в апреле и мае стал восприниматься совсем иначе. Чья-то удачная шутка перестала быть шуткой, пророчество сбылось.

Сколько раз учителя, родители и ученики сталкивались с тем, что видео-конференц-связь Zoom тормозит, картинка висит, а звук пропадает?! И это в городских домах. В сельской же местности (не везде, но во многих населенных пунктах) дистанционное образование и вовсе напоминало жалкую пародию. Сегодня в Интернете на педагогических сайтах расслабившиеся на отдыхе учителя со смехом предаются воспоминаниям о своей работе в последней четверти, делятся друг с другом веселыми историями о том, как все это происходило.

Действительно, смешно читать, как учителя с утра взбираются на холм, залезают на вышку баскетбольной площадки или, как на поклонение к языческому капищу, идут к некому камню в километре от деревни – единственной точке, где берет Интернет, и рассылают задания детям. А потом на этот же холм, вышку или к камню по одиночке или парами идут ученики, чтобы эти задания «ловить». Вечером все повторится в обратной последовательности: ученики посылают, а учителя ловят.

В некоторых селах ни заветных камней, ни холмов, ни баскетбольных вышек, то есть Интернета нет совсем. Но нашли люди выход из положения: учитель с утра оставляет задание в магазине, а родители или дети приходят и забирают. Вечером приносят в магазин тетрадки с выполненными заданиями или, если кто живет недалеко от учительского дома, кладут их в почтовый ящик. Что и говорить, компактное проживание – спасение при отсутствии доступа в Сеть. По большому счету, какая разница, каким образом поддерживалась связь, ведь главное – результат. И не важно, какой ценой он был достигнут.

Мне вот только интересно, как директора школ отчитывались высшему начальству о дистанционном процессе, как рапортовали управленцы районного уровня своим вышестоящим руководителям? Что все эти «ответственные» люди писали в своих отчетах, как формулировали? Честно ли признавались в отсутствии технических условий или, наоборот, все приглаживали?

Могу ошибаться, но второе более вероятно: чиновники давно научились писать то, что хочет прочесть начальство, и этому же искусству «давать красивую картинку» учат детей (письменные высказывания в ОГЭ и ЕГЭ тому прямое подтверждение). С другой стороны, что им оставалось? Положение было почти военное, возможностей для маневра мало. Ну и ладно бы, выкрутились, отчитались и забыли, как страшный сон.

Действительно, как хорошо было бы забыть дистанционку и не вспоминать о ней больше! Но если карантин вновь объявят (а об этом говорят везде и всюду) и все нужно будет повторить сначала, то лживые отчеты сыграют предательскую роль. Придется вновь выкручиваться в отсутствии технических возможностей. И крайними снова станут учителя и дети.

Я не знаю точно, пыталось ли главное образовательное ведомство, в частности отдел анализа и прогнозирования, собрать достоверные сведения об истинном положении с обеспеченностью учащихся и учителей (не школы!) широкополосным Интернетом и что у него получилось в результате. Думаю, что пыталось, но не уверена, что получилось. Из первых рук знаю: сведения отдел собирает напрямую от руководства школ, минуя посредничество районных отделов образования и региональных министерств, это сделано намеренно, чтобы получить правдивую картину по стране, проанализировать ее и на основе этого анализа принять правильные решения при краткосрочном и долгосрочном планировании. Разве это плохо?
По-моему, отлично. Так и нужно делать в разумном обществе. Управленческие решения идут во благо, если учитывают имеющиеся проблемы и стараются не повторять прошлых ошибок. Но признать ошибки могут лишь те, кто не боится правды, пусть горькой и не всем приятной.

А у нас правда не в чести. На всех уровнях ее стараются избегать и замазывать. Те же директора школ, которым, казалось бы, дали в руки все козыри, избавив от надсмотрщиков, не дают правдивых показателей.
Привыкли лгать? Нет, скорее всего, просто боятся, что если вдруг обозначат проблему, то их же объявят виновниками, и кончится плохо: верховное ведомство настучит региональному по шапке и, возможно, даже не будет ссылаться на источник информации, но начальство все равно хорошо отработанными методами постарается вычислить, откуда ветер дует. И накажет правдолюбца. Так что лучше молчать, спокойнее. Пусть все остается так, как было…

Я делаю такие пессимистичные прогнозы отнюдь не на пустом месте. Еще полтора года назад, общаясь с представителями федерального Министерства просвещения на одном из семинаров, посвященных проекту «Учитель будущего», я с удивлением узнала, что дефицит учительских кадров по стране составляет, по данным отдела анализа и прогнозирования, всего-навсего 2 процента. Не 20, не 12, а 2! Я даже не смогла сдержать своего удивления, узнав столь благостную весть. Хотя до этого от директоров и завучей чуть не ежедневно слышала совсем другое, мол, катастрофа с учителями начальной школы, иностранного языка, с физиками, во многих сельских школах нет даже преподавателей основных предметов. По моим прикидкам, кадровый дефицит в это время составлял никак не менее 25 процентов и даже выше, если принять во внимание двухставочников.

Я потом проверила лично: захожу на сайт школы, вакансий нет. По факту ищут четырех предметников и двух учителей начальной школы. На сайтах трудоустройства в каждом регионе множество предложений для педагогов, а заходишь в раздел вакансий на сайт школы, которая выставила объявление, все чисто, «в Багдаде все спокойно»…

Но будет еще хуже. Слышала от нескольких учителей в период карантина, что если дистанционное образование будет в дальнейшем применяться периодически, то они уйдут из школы. Не только потому что работать по Интернету трудно физически и эмоционально, а потому что неравнодушным людям тяжело осознавать бессмысленность своих усилий. Многие школьные учителя и вузовские преподаватели с горечью говорили о том, что дистанционка – это профанация, ни одна поставленная ученикам отметка не может быть подтверждена реальными знаниями и навыками, а учитель лишь в редчайших случаях может на расстоянии убедиться в самостоятельности сделанной работы.

Возрастные учителя, пенсионеры, которые принципиально не хотят дружить с новыми технологиями (знаю лично несколько таких), тоже уйдут, если дистанционное образование продолжит свое победное шествие.
Но, наверное, наверху это мало кого волнует. Ну уйдут, и что случится? Заменят живых учителей готовым цифровым контентом, включат его по ретрансляторам. А уж кто поймает его на расстоянии, кто переварит и осмыслит – дело девятое. В отчетах и ведомостях все будет гладко, можно не сомневаться.

Родители прекрасно знают о грядущей опасности, поэтому так активно протестуют в соцсетях. Они-то образования хотят настоящего, их мало волнует отчетность.

Как будет развиваться конфликт интересов, покажет время. Уникальность ситуации в том, что педагоги и родители в этом конфликте по одну сторону баррикад. И, значит, должны действовать сообща.

Вера КОСТРОВА, Нижний Новгород