Площадь искусств

Премьера

Опять “Онегин”,

или На верном пути к Пушкину

ак ни парадоксально, но самая репертуарная русская классическая опера в Москве сегодня – “Евгений Онегин” Чайковского. Она идет одновременно на пяти сценах. Последнюю по времени премьеру показал молодой, но очень популярный театр “Геликон-Опера”, которым руководит совсем молодой (ему еще нет и тридцати лет) талантливый режиссер Дмитрий Бертман.

Стремление к чистоте литературного и музыкального первоисточника – творческое кредо этого коллектива. Актеры дарят москвичам и многим зрителям мира один спектакль интереснее и необычнее другого, в том числе и несколько “шоковых” – “Травиата”, “Пиковая дама”, “Кармен”, “Аида”. Но этот “шок” – скорее творческая дерзость, потому что убедительность названных работ вне сомнений.

На сей раз, не прибегая к “шоковой терапии”, Д.Бертман делает новое и серьезное открытие: по сути совершает давно ожидаемую революцию с образом Онегина в опере. Традиционно героиня оперы – Татьяна. В премьере “Геликона” главный персонаж – Онегин. И это справедливо, потому как Пушкин писал Онегина во многом с себя, да и партитура Чайковского и либретто его брата Модеста дают полное основание для этой на первый взгляд неожиданной, но абсолютно верной литературному первоисточнику “подмены” героев.

А если что и может вызвать поначалу недоумение, так то, что в течение всего спектакля Онегин находится на сцене, молча сидя в кресле-качалке в правом углу или непосредственно участвуя в происходящем. Впрочем, его креcло-качалка, как и другие кресла-качалки, стоящие на сцене и постоянно “обживаемые” другими персонажами, “читаются” как некий символ неустойчивости бытия. И понимаешь актуальность пушкинской строки “к беде неопытность ведет”, и, так сказать, собственной кожей ощущаешь, что кресло – это пульт онегинских горьких воспоминаний о прошлом. Осознанная жизненная неопытность не отпускает Евгения от себя, не давая права и на любовь к Татьяне. “…Я выбрал бы другую, когда б я был, как ты, поэт…” – говорит он Ленскому.

“…Я ищу интимной, но сильной драмы, основанной на конфликте положений, мною испытанных или виденных, могущих задеть меня за живое”, – признавался Чайковский, и его признание близко тому, что хотел испытать или испытывал великий поэт. Здесь же – истоки творческого поиска молодого режиссера. Да, интимная, но сильная драма… И очень близкая замыслу Пушкина. В этом – первая победа “Геликона” в премьере.

Кого-то, конечно, может не устроить, что Ольга (Л.Костюк) грубовата, практична; Ленский, судя по всему, ей уже надоел; непосредственного девчоночьего озорства в ней мало и совсем нет той поэзии, что увидел или надумал в ней юный поэт. Поэтому неудивительно, что во время скандала на ларинском балу она не может утешить Владимира словами, а пытается (очень тонкая деталь!) угомонить его ложкой с вареньем. Хохотушка Ларина, с почти истерическим смехом вспоминающая свои прежние увлечения Ричардсоном, – здесь отнюдь не уютная барынька, а настоящая, жесткая помещица, без особенных сантиментов. В той же ложке Ольгиного варенья – ее судьба: в лучшем случае повторить мамашу. И поэтому понятно, что изумительное признание Ленского “В вашем доме…” обращено не к Ольге, а к Татьяне – романтической, трепетной и лишенной какого бы то ни было кокетства. Новое? Новое! Из Пушкина (потому что новое – хорошо забытое старое). Как же это отличается от канонических постановок “Онегина”!..

Любопытного в спектакле много. А главное – в максимальном приближении к литературному первоисточнику. Даже в том, что все сцены вынесены на “вольный воздух”. Ларинский бал с косматым снегом, с народными обрядами и играми – чудо! А сами танцы с меховыми муфтами (балетмейстер А.Тагильцев)! А именинный пирог с горящими свечками и угощением тут же, на снегу!..

Выразительно и емко использованы задуманные именно Пушкиным в “Онегине” смысловые кульминации через времена года… Золотой осенью встречаются впервые Евгений и Татьяна. И рождается поразительное, освещенное народными обрядами письмо Татьяны. В те же золотые дни случается грустная, но не дидактичная (как традиционно в этой сцене) “исповедь” Онегина.

Зима – ларинский бал и дуэль – опять кульминация. Ссора друзей и нелепая смерть Ленского на нелепой дуэли, где Онегин стреляет, не целясь, стараясь попасть в воздух… Завораживает вся предсмертная сцена с Ленским – знаменитое “Куда, куда, куда вы удалились”: на наших глазах он пишет стихи, гадает, рвет их, обливаясь слезами.

И еще кульминация. Онегинская любовь вновь вспыхнет весной, через три с половиной года, но княгиня Гремина не захочет предать мужа-калеку, прикованного к инвалидной коляске (очень хорош в партии Гремина Н.Галин). И последняя встреча безнадежно влюбленных будет мрачноватым летом, в канун осени, которой не дано стать такой золотой и радостной, как та, в ларинской усадьбе. Застывшее среди портретов в дворцовой галерее лицо Татьяны после последних ее слов “И буду век ему верна!” – последняя кульминация.

Итак, каждое время года – кульминация. Цикл закольцован. Все продумано, все выстроено режиссерски филигранно. А как небанально решены взаимоотношения холодного, любопытного, коварного и погрязшего в сплетнях петербургского бала, ехидно наблюдающего за развитием трагического любовного треугольника!..

Кстати, интересно, какой из трех Татьян отдаст предпочтение зритель? Очень разные внешне и очень пушкинские внутренне – Н.Загоринская, Е.Требелева и Е.Качура. Лично я выделяю хрупкую красавицу Е.Качуру – одну из этой тройки отлично поющих актрис.

“Онегин” Д.Бертмана – волнующий и цельный спектакль. Цельность вокала и драмы. Ясный и красивый хор (хормейстер Т.Громова) – с яркой открытой купюрой в сцене великосветского бала, тщательно продуманная пластика (О.Ильин) и великолепный, красочный, эмоциональный климат сценографии Т.Тулубьевой и И.Нежного. Нельзя не сказать добрых слов и об оркестре под управлением Кирилла Тихонова – в полной гармонии со сценой, с певцами и в трудновыразимой словами упоительной стихии пушкинского звучания в Чайковском.

Мне кажется, по геликоновскому “Онегину” можно истинно изучать “энциклопедию русской жизни” прошлого века – помните эти крылатые слова В.Белинского?..

Наталья ЛАЗАРЕВА

Актеры, роли, жизнь

Совсем недавно театральная общественность отмечала 80-летие со дня рождения народного артиста СССР, лауреата Ленинской и Государственных премий СССР Евгения Алексеевича Лебедева. По этому случаю в Санкт-Петербурге в Большом драматическом театре имени Г.А.Товстоногова прошел творческий вечер выдающегося мастера сцены. У многих тогда сложилось впечатление, что Евгений Алексеевич находился в отличной форме. Да по сути говоря так и было – актер в течение нескольких часов не покидал сцену – играл отрывки из спектаклей, много смеялся, шутил и становился серьезным, когда вспоминали Георгия Александровича Товстоногова, учителя Лебедева, без которого, по словам Евгения Алексеевича, БДТ не просто опустел, но, к сожалению, сдает завоеванные в свое время высокие творческие позиции. Вот что значит, говорил Е.А.Лебедев, режиссерский театр… И хотя сейчас в труппе БДТ много талантливых актеров, таких, как К.Лавров, О.Басилашвили, А.Фрейндлих, С.Крючкова, новые спектакли не становятся событиями. Нет режиссера…

Кажется, ничто не предвещало несчастья. И вдруг – страшное сообщение – умер Лебедев… Теперь-то мы узнали, что он был тяжело болен. Сколько сил отдано было им юбилейному вечеру! При жизни Евгению Алексеевичу славы было не занимать, его называли талантливым, выдающимся, неповторимым. После смерти актера назвали великим. А еще – незаменимым…

На прошлой неделе в Москве вручали главный театральный приз России “Хрустальную Турандот”. Среди лауреатов – Г.Яновская, главный режиссер Московского театра юного зрителя, постановщик спектакля “Гроза” по пьесе А.Н.Островского, М.Захаров и И.Чурикова, создатели спектакля “Варвар и еретик” по роману Ф.М.Достоевского “Игрок”.

Исполнилось 60 лет со дня рождения Александра Демьяненко, актера Санкт-Петербургского Театра комедии. Примечательно, что актер дает журналистам очень печальные интервью. Говорит, что интересной работы в театре и кино сегодня у него мало, удивляется, что зрители до сих пор не могут забыть его незадачливого героя Шурика, роль которого А.Демьяненко сыграл в нескольких комедиях Л.Гайдая. Любимая же роль артиста – управляющий в фильме “Угрюм-река”. А сейчас, когда интересных сценариев не предлагают, Александру Сергеевичу остается довольствоваться регулярным появлением на экранах наших телевизоров в “мыльной опере” “Клубничка”. По его словам, “Клубничка” отнюдь не шедевр, но надо зарабатывать деньги. Вот и зарабатывает их в окружении Г.Польских, Н.Крачковской, М.Ароновой, С.Никоненко. Не знаю, как вам, читатели, а мне, к примеру, обидно, что такие талантливые актеры размениваются на откровенную халтуру.

50 лет со дня рождения исполнилось замечательному актеру Виталию Стремовскому, заслуженному артисту России. Сегодня он – один из ведущих актеров Центрального театра Российской армии. Много играет. Лучшие роли – в спектаклях “Идиот”, “Много шума из ничего”, “Боже, храни короля!” и других. У него прекрасные партнеры по сцене – В.Зельдин, Ф.Чеханков, М.Пастухова, Е.Санько, А.Петров, Л.Чурсина… В день рождения Виталий Стремовский играл трагическую роль Сиднея в постановке “Боже, храни короля!” по пьесе Сомерсета Моэма.

Валерий ЕРМОЛОВ

Фотоконкурс

“Золотой абажур”

Татьяна У╝анская работает в подмосковной школе библиотекарем, хотя это не основная ее специальность. По образованию она – инженер. Живет и творит в мире Поэзии.

* * *

Прости меня, простой цветок,

Ты называешься – сорняк.

И нету места на земле

Твоим раскидистым корням.

Но у всего есть в жизни срок,

Внесенный в книгу Бытия.

Как ты хорош, пустой цветок,

Но как же называюсь Я?

* * *

Зимы прощальные обьятья,

Ее последнее прости:

В новехоньком белейшем платье

Вновь заглянула погостить.

Всю ночь кромсала и кроила,

Роняя с неба кружева,

А утром скромно удивила:

Вот посмотрите, какова.

И Март, ее последний рыцарь,

Застыл, успев сглотнуть капель,

И не посмел ей поклониться,

Вплотную подбежав, Апрель.

* * *

Я люблю смотреть на облака.

В тихий день в траве скользят

их тени.

Надо мной безбрежная река

Ясных и таинственных сплетений.

Я люблю смотреть на них вразлет,

Как они загадочно-печальны,

Словно помнят день

свой изначальный,

Словно знают, что в

грядущем ждет.

* * *

Нужно все выбирать по росту,

Чтоб не жали в пути башмаки,

Чтоб держался на пальце

наперсток,

Чтоб кольцо не катилось с руки…

Нужно все выбирать по росту.

* * *

Памяти Бродского

Вернуться хоть прахом,

Как если бы просто багаж,

В пропитанный страхом,

До боли знакомый пейзаж.

В унылый и жалкий

От скорби и чахлых берез,

Где серые галки,

Где серые снег и мороз,

Где серые мыши,

В подтопленных норках таясь,

Уже не услышат,

Что ты прошептал, возвратясь.

Рожденный для слога,

Исконно причти – для обид,

С чужого порога

Нашел ты дорогу в Аид.

2.02.96-2.03.97

* * *

Я.Г.

Нас расставила жизнь, словно

фишки на детской картинке,

Я бросаю свой кубик,

и он выдает мне очки.

А потом я бегу по раскрашенной

кем-то тропинке,

И на крошечном поле цветут

для меня васильки.

Мне не встретились волки, и

гриб не завел меня в чащу,

О, нелепица вымысла,

только нелепее явь.

Ты срывался в овраг, на тебя

нападал злобный пращур,

И студеную воду ты молча

осиливал вплавь.

Почему же теперь не

цветут мои мини-поляны,

И неверное сердце, как мышь,

затаилось в груди…

Ты разжег свой костер, ты

открыл свои тихие страны.

…Просто кончилось поле, и

некуда больше ходить.

* * *

Отгорят купола. Я уеду туда,

где тепло,

Где зима без морозов

и долгого зимнего плена,

Где оптический зайчик,

дробясь о простое стекло,

Представляет себя

микрокосмом, посланцем Вселенной.

Где земля без углов, где

квартира не значит – нора,

Где число и закон. И от них

ты уже ни на йоту.

Отгорят купола. Завтра

снова наступит вчера,

Я, конечно, уеду…